Хакер
Шрифт:
– Не настолько же, чтобы стоя заснуть! Или смотри, если и правда тебя так вырубает, то лучше вернуться. Уснешь за рулем – и вторая авария может оказаться последней.
– Нет-нет! – замахал руками Андрей. – Я ведь сейчас-то сонливости не чувствую. А то, что до этого было… Скорее всего, просто сильно задумался. Вспомнил, как навернулся, вот все заново и пережил. А что камешек под колесом увидел – дофантазировал. Мне ведь такую версию автомеханик озвучивал. Но и он говорил, что это маловероятно, и сам я тоже так думаю. Потому что все подстроил Хопчин. И скоро мы это с тобой докажем. Так ведь?
– Попытаемся, – сказала
– Разумеется, – кивнул Кожухов. – По коням!
То, что они с Ланой выехали из городка по отдельности, было, в общем-то, довольно глупой затеей, ведь первый КПП все равно пересекли вместе. И разумеется, караульные на посту, как и требовала служба, доложили в городок, что такой-то и такая-то проехали КПП. Правда, военные вряд ли будут делиться этой информацией с гражданскими, на что Кожухов и надеялся, но все равно «тайна» переставала быть таковой. Недаром ведь придумал народ поговорку: «Что знают двое – знает и свинья». Впрочем, свиней в городке не водилось, да и скрывать свои отношения Лана с Андреем в любом случае не планировали вечно. Ну и ладно. Проехали – во всех смыслах – и забыли.
А под колесами кожуховского внедорожника и Ланиной «Лады» уже бежала темно-серая лента трассы Санкт-Петербург – Мурманск. Вскоре проехали поворот к Полярным Зорям, затем отворотку на Кольскую АЭС и помчались дальше: миновали Княжую губу Экостровской Имандры, речки Пиренгу, Чуну, ответвление трассы к городам Апатиты и Кировск, снова речки – Курку и Вите, а там уже, поднявшись на перевал Хипик, увидели и дымящие трубы комбината, а дальше за ним – и сам Мончегорск.
– Красивый у тебя все-таки город, – услышал Кожухов из бруна голос любимой – связь они держали включенной всю дорогу.
– Ну так «монча» в переводе с саамского и означает «красивый», – ответил Андрей. – Сначала была Монче-тундра, затем построили Монче-город… Но ведь и твой Великий Устюг, наверное, красивый.
– Конечно, красивый, – живо ответила Лана. – Еще бы ему таким не быть! А ты знал, что он ровесник Москвы?
– Откуда мне знать? А что, правда?
– Зачем мне врать? И вообще… – Тут девушка споткнулась, но продолжила: – Если у нас все будет хорошо, я тебя туда обязательно свожу. А еще в село, где моя бабушка жила – Ильинское. Вот там уж красота – так красота! Леса, поля, луга, река Луза…
– Устюг тоже на этой реке?
– Нет, Устюг на Сухоне. Но Луза к ней и течет. – Лана помолчала и сказала: – Все, хватит! А то я разностальгировалась что-то. А нам нужно собранными быть, сюси-пуси потом разводить станем, но лучше не надо, не люблю. Между прочим, вон уже и заправка. Ты на ней своего Копчика встретил?
– На ней, – сказал Кожухов. – Но тогда это вышло случайно, так что пока расслабься.
– А вот и нет! Расслабляться теперь нам нельзя. А заправляться сейчас будем или позже?
– В принципе, у меня еще почти полбака.
– У меня примерно тоже. Но ведь по городу больше жечь будем, чем по трассе. С учетом того, что придется следить, возможно, преследовать. Давай-ка заправимся, чтобы в самый важный момент не лопухнуться.
Андрей, хотя Лана вряд ли это увидела, кивнул, включил левый поворотник и свернул к АЗС. Вслед за коричневым «Севером» повернула и зеленая «Лада Норд».
Наполнив баки, Кожухов и Лана перекусили
Поговорили уже после перекуса, отъехав на парковочную площадку возле АЗС и поставив автомобили рядышком. Разговаривали, открыв окна, убедившись, что рядом никого нет.
– С чего начнем? – задала Лана резонный вопрос.
– У нас пока единственный адрес, – сказал Кожухов, – мастерская Хопчина. Где он живет, я не знаю.
– Значит, едем к мастерской.
– Запомнила, где она?
– Ты очень подробно нарисовал, а память у меня хорошая.
– Отлично, тогда я сейчас выезжаю на проспект, а ты следуй за мной в полусотне метров. После памятника Защитникам Заполярья я метров через триста остановлюсь и выйду к озеру, будто любуюсь видом на Хибины. А ты проедешь до гаражей и пройдешь пешком к мастерской, не стоит лишний раз машину светить. Зайдешь, поговоришь насчет ремонта, скажешь, что посоветовали именно Хопчина… Если спросят, кто посоветовал, скажи: Юля Гусева.
– Кто это?
– Понятия не имею. Но вряд ли он помнит всех, кто обращался, а эти имя с фамилией довольно популярные, так что и сомнений не возникнет. А дальше…
– Да знаю я, что дальше, Андрюш! Обсуждали ведь не раз.
– Повторить не помешает, – насупился Кожухов.
– Ты просто волнуешься. Перестань! Все будет хорошо, – подмигнула ему через окошки подруга. – Ну ладно, давай я расскажу, что делать дальше. Если Хопчин спросит, что с машиной, я скажу, что не разбираюсь в этом, но что в ней стало что-то дребезжать, и едет она плохо. Короче, прикинусь дурочкой.
– Умные тоже могут не разбираться в машинах, – буркнул Андрей.
– Да я вообще ею прикинусь, в принципе, – усмехнулась Лана. – Их меньше опасаются.
– А зачем тебя опасаться? – насторожился Кожухов. – Ты смотри, без самодеятельности! Выяснила, что он там, договорилась пригнать тачку завтра или когда назначит – и назад. Сядешь в машину, свяжешься со мной и…
– Ты чего замолчал?
– Проехал «Север», – проговорил Андрей. – Вон, темно-синий, видишь?
К проспекту Металлургов на въезде в город дорога шла в горку. По ней поднимался такой же, что и у Кожухова, только другой окраски внедорожник.
– И что? На севере «Север» не редкость, – скаламбурила Лана.
– Номер «пять-один-три», – сказал Кожухов. – Как у меня, только наоборот. Это Лебедев.
– Да ну?.. А что ему тут делать?
– Вот и я не знаю.
– Может, у него тут тоже кто-то, – пробормотала Лана. – Или просто по магазинам решил.
– По магазинам ближе Полярные Зори, – мотнул головой Андрей. – И нет у него никого в Мончегорске, он вообще из Казахстана.
– Ну мало ли – познакомился. Может, у него девушка тут!