Хадават
Шрифт:
– Да! Ты виноват! Как крупинка, которая попадает в хорошо отлаженный механизм. Крохотная соринка. Но она может привести механизм в негодность. Соринка не виновата. Но таковы правила: соринка попадает – ее вынимают. – Он показал на пальцах, как это происходит.
– Так почему же меня не вынули сразу?
– Долго объяснять, – устало выдохнул он.
– Послушай, я тебя сегодня не узнаю. С чего это ты разговорился? И кстати, в прошлый раз ты был сама галантность, а нынче изъясняешься, словно, словно… – Макс никак не мог подобрать образ для сравнения.
– А может быть, мне скучно. Ты что думаешь, это лучшее
– Слушай, я не знаю, кто ты и какого рожна тебе нужно, но мне надоело, что ты вытаскиваешь меня на это чертово болото и лепишь всякую ерунду! – выкрикнул Макс. – Я не просился сюда, – продолжал он, горячась. – Меня никто не спрашивал, хочу я этого или нет. Если ты и твои дружки думают, что мне доставляет удовольствие вся эта бодяга, то вы ошибаетесь!
– Ты хотел этого… – спокойно ответил он, – и они мне не дружки.
– Кто не дружки?
– Стражи.
– Какие еще стражи? Ты о чем?
– Ты хочешь знать – знай! Есть мир, и есть грань! За нее выходить нельзя. Иначе нарушится порядок. А там, где есть граница, есть те, кто за ней следят: стражи, – глухо сказал он и замолчал.
– И ты один из них?
Тот усмехнулся и покачал головой. Улыбка вышла не очень веселой.
– Как тебе помочь? – вдруг спросил Макс.
– Ты о чем? – В глазах собеседника промелькнуло смущение.
– О том! Ты ведь служишь им, ведь верно? Заметаешь хвосты, – ехидно добавил Макс.
– Ты не понимаешь. – Незнакомец ссутулился и смотрел себе под ноги. Макс чувствовал, что затронул что-то больное. Он ткнул пальцем в небо и вдруг – попал.
– Я не хочу понимать, я хочу тебе помочь, если тебе это, конечно, нужно.
– Не искушай меня, ты даже не представляешь, что сейчас предлагаешь мне.
– А ты просвети меня.
Он напрягся, собираясь с мыслями, а потом выпалил на одном дыхании:
– Нужна кровь. Добровольно отданная кровь освобождает… таких, как я… навсегда.
– Всего-то? – Макс явно бравировал. – Ты что, вампир?
Тот зло посмотрел на Макса.
– Ладно, ладно, прости, я не то хотел сказать… – Макс замолчал. – Это не убьет меня?
– Вряд ли, хотя еще никто из людей не отдавал свою кровь добровольно.
– Утешил… Никто, говоришь? – Макс почесал затылок. – Значит, я буду первым! – Он отстегнул браслет и заткнул его за пояс. Затем выставил руку вперед. – Давай, действуй. Если я еще раз увижу это болото, я чокнусь!
Незнакомец смотрел на подставленную руку так, как ребенок смотрит на конфету, которую протягивает чужой человек. И хочется, и боязно.
– Я постараюсь не убить тебя, – сказал он.
В следующее мгновение у Макса помутилось в глазах. Проваливаясь в темноту, он представил себя коктейлем, который тихо потягивают через трубочку.
Макс очнулся на той самой поляне, где они с Кечьо-но остановились на ночлег. Поднялся, сел. Рука, к которой приложился его новый дружок, была в синюшных пятнах и ныла. Хорошо хоть левая. Голова немного кружилась. «Сколько ж ты из меня кровушки выпил, хрен лысый? Дорвался, на дармовщинку!»
Все утро Макс думал, почему он
К полудню они двинулись на восток. Идти к храмовникам Макс передумал. Он знал, что Татьяну там не найдет. Болотный подсказал. В благодарность, так сказать. Макс теперь точно чувствовал женщину из своего мира. И шел туда, где их пути пересекутся.
Глава 19
Гроздана смотрела с высокого холма на поселение ларгов, лежавшее внизу. Она специально забиралась сюда, чтобы посидеть одной. Отсюда городок казался игрушечным. С тех пор как они пришли к ларгам, прошло уже почти два месяца. Путешествие через палаты заняло чуть больше трех дней. Гроздана выбралась из чертова подземелья утром, попав в объятия к удивленным жрецам. Удивление последних возросло во сто крат, когда они обнаружили Горана. Их с монахом перенесли в отдельно стоящую усадьбу, которая специально была построена для таких, как они. Она проспала тогда весь остаток дня и всю ночь, проснувшись только к полудню дня следующего. А Горан пришел в себя еще через два дня. Оказывается, он слышал все, что происходило. А несколько дней назад к нему вернулось зрение. Все это время ларги заботливо ухаживали за ними, кормили, поили и почти не разговаривали. Гроздана была рада этому. Собственно, за все это время с ними поговорили только один раз. Их посетил наместник. Они поужинали вместе. Наемница и монах заслужили неподдельное уважение у его народа. То, что они совершили, достойно быть воспетым в песнях. Обряд очищения проведен. Такого не случалось уже больше ста лет. Теперь они всегда могут рассчитывать на их помощь. Сам скорш подтвердил это. Все пленники отпущены, а та женщина, о которой они спрашивали, скоро прибудет к ним, если они того пожелают. Да, с ней все в порядке. Смогут ли они помочь Горану? Госпожа наемница может не волноваться. А потом Гроздана спросила про первых. Наместник замолчал. Он долго смотрел на нее внимательным изучающим взглядом.
– Он действительно существует? – очень тихо спросил он после долгой паузы. – Вы видели его?
– Нет. Не видела. Слышала. Зато я видела другое. Вы знаете о битве Гнева?
Наместник медленно повернулся к окну.
– Мы прокляты, – он говорил очень тихо, почти шептал, – прокляты. Прошли тысячелетия. И пусть мы всего лишь потомки тех, но проклятие лежит и на нас. Наши предки приняли добровольное затворничество, заперев себя в этих лесах. Заперев вместе с теми чудовищами, которых создали. Пытаясь хоть так искупить вину… будто это можно искупить.
– А смысл?
– Смысл? Вы были там, вы должны были видеть все своими глазами. Там, глубоко под землей, заперто проклятие этого мира. Оно не может выйти на поверхность, пока мы живем вокруг. Как и мы не можем спуститься туда. Печати вечности одинаково держат как их, так и нас.
– Странная штука. Первые давно сгинули. А творения их рук остались, – проговорила Гроздана, разглядывая заходящее солнце сквозь бокал с вином.
– Вы не поняли. Первые не ушли, вернее, не все ушли.
– Вот как? – Гроздана удивленно приподняла бровь. – Поясните.