Хадават
Шрифт:
Вечером Гроздана пробежалась по городу, как она сказала монаху. Их опасения подтвердились. Здесь никто даже не слыхал про большой заказ. Боло их просто обманул, отослав из города и решив избавиться от них по пути.
На следующий день они отплыли на корабле Анзура, у которого, кстати, была отличнейшая репутация. Кормчий встретил их радостно, отдал им свою каюту и заверил, что через пять дней они будут в Кемте.
– Однако сюда мы плыли целых восемь, – возразила Гроздана.
– Но сейчас вы поплывете на «Ласточке!» – Он с нежностью погладил мачту и рассмеялся. Хорошо рассмеялся, забористо.
«Ласточка» оправдывала свое название. Корабль буквально летел над волнами. Гроздана стояла на носу рядом с бушпритом, подставив
Наемница подошла к брату Горану. Тот методично точил любимую секиру, с которой теперь не расставался. Гроздана залюбовалась. Длинная рукоять была выполнена из неизвестного ей черного дерева и покрыта маленькими бронзовыми бляшками для удобства хвата. Хищное полулунное лезвие благородно изгибалось, демонстрируя свою красоту. С обратной стороны вместо обуха секира имела мощный четырехгранный шип длиной в ладонь, широкий вначале и сужающийся к концу. На самом лезвии скалился разъяренный тигр в окружении древних рун, читать которые она, к сожалению не умела. Очень хорошая работа. И очень хорошая сталь. А в том, что монах мастерски умеет владеть этой штукой, наемница успела убедиться. Уж в этом она понимала. Хороших бойцов воспитывал храм Северной Звезды. Очень хороших. Настолько, что имперские гвардейцы не считали зазорным взять у святых братьев урок-другой, когда те оказывались в столице. Говорят, лет двести назад, когда в империю вторглись дикие, монахи присоединились к имперскому войску. И в разгар битвы на полях Алахавы они прорубились сквозь железную конницу диких, добравшись до золотого шатра. Конг Бакшиш, возглавлявший диких, не был трусом и встретил монахов с саблей в руках. Что его и сгубило. И даже медногрудые, личная охрана конга, не спасли его. Правда, сами монахи тоже полегли все до единого. Но именно смерть конга повернула хрупкую воинскую удачу в сторону имперских войск. В тот день на полях Алахавы остались лежать все воины диких, кроме двоих, которых ослепили и отправили обратно в Великую степь с вестью для Великого кагана. После того разгромного поражения дикие вот уже почти двести лет не отваживаются нападать на империю. Так, мелкие укусы.
– Красивое оружие. – Гроздана зачарованно смотрела на руку монаха, которая плавно двигалась, водя точило. Ш-шик, ш-шик, ш-шик. Это было словно колдовство.
– Я считал, что мне больше никогда не придется убивать, – тихо сказал он, продолжая работу.
– Но ты же воин.
– Я монах, служитель Единого, дело его воинов разить демонов, а не людей.
Гроздана слышала об этом. Монахи – демоноборцы. Говорят, именно для этого строились храмы. Но это было так давно.
– Я хочу, чтобы ты знала. Я обязательно найду Татьяну. Чего бы мне это ни стоило. И приказ магистра здесь ни при чем. Именно такой должна быть женщина, – задумчиво проговорил он, глядя вдаль.
Гроздана подождала продолжения, но его не последовало. Через два дня они были в Кемте. Когда «Ласточка» пришвартовалась, уже начинало темнеть.
– Я могу предоставить вам хорошее место для ночлега, – сказал Анзур.
– Спасибо, нам нужно спешить. – Монах подошел к кормчему и коснулся открытой ладонью его лба. – Да хранит тебя Отец наш Вседержитель, – проговорил он и спрыгнул на брусчатку мостовой. Гроздана поспешила следом.
Впервые за последние полторы недели Боло заснул спокойным сном. До нынешнего дня в голову лезли самые разные мысли, которые никак не давали почтенному купцу уснуть.
«И дернул меня черт связаться с этим монахом, – думал он. – Чего я? Продал бы ему эту стерву, да и все».
«Ну да, – вмешивался в разговор другой голос, – а если они проверяли тебя? Если они специально все подстроили? Монахи уже давно не влезали в дела «лесных волков», но вдруг они решили изменить свое отношение? Император ведь издал эдикт, ты это знаешь. И эдикт гласит: уличенному в связях с отребьем городских шаек, равно как и лесными разбойниками, – отсечение руки, клеймение лба и отправка в рудники».
Боло нервничал, в рудники не хотелось.
«Что за времена настали, вон в столице, говорят, уже троих судили. У нас, ясное дело, не столица, но все-таки».
«Чего ты испугался? – снова вмешался второй голос. – Это же монахи, а не городская стража».
«Не скажи. Монахи тоже законники, даже в императорском совете заседают. А не они ли подкинули императору идейку? А теперь? Теперь что ты будешь делать? То, что бабу ты купил у «лесных волков», еще доказать надо, а теперь – все, обратной дороги нет. Убить служителя храма! Дурак ты, Боло, ой дурак!»
«Но никто не узнает».
«Ага! Свидетелей-то всего ничего: десяток наемников да столько же моряков. Конечно! Все останется в тайне», – съязвил голос.
«Люди Зуя будут молчать».
«А моряки?»
«Да им какое дело? Должны понимать, что к чему. К тому же они останутся в Хлисе, история забудется, и никто ничего не узнает. Не дрожи, все обойдется. Бабу ты скинул. Монах с девкой уже рыб кормят. – В том, что Зуй справится, Боло не сомневался. – Да! Это точно».
Он успокаивал себя. Еще раз прокручивал все «за» и «против» и в конце концов убедил себя, что все обойдется. Получилось даже лучше, чем он рассчитывал. Гаркун, выполняя приказ Боло, отправился за пределы Кемта, к Змеиной балке, куда частенько приезжали торговать дикие. Никто не станет искать бабу в Великой степи. Но вышло лучше. Потому что Гаркун встретил там ларгов, которых неизвестно каким ветром занесло на запретное торжище. Они и купили пленницу. Уж в их-то дебрях точно никто никаких следов не найдет. Боло успокоился. Сегодня он наконец-то с аппетитом поел и, лично проверив охрану, быстро заснул. Купец всегда держал в доме охрану. При его ремесле это было просто необходимо. Воры, чтоб их дзорги забрали, да и конкуренты не дремлют. Сейчас в доме находилось трое бойцов Гаркуна, лихие ребята, да еще трое сидели в небольшой караулке около ворот. Весь двор был обнесен высоченным забором, а на самом дворе бегало три пары здоровенных бойцовых собак, привезенных Пузану в подарок из Великой степи.
Гроздана и Горан неспешным шагом приближались к дому купца. Об охране они знали, видели собственными глазами во время прошлого визита. Про собак догадывались. Но монах сказал, что собаки – не люди, а значит, бояться их нечего. Наемница и служитель Единого, ставшие напарниками, подошли к дому Пузана Боло.
– Какие будут предложения? – на всякий случай спросила Гроздана, хотя догадывалась, что монах без особых рассуждений начнет крушить все своим чудесным топором. Но Горан в который раз удивил ее.
– Надо осмотреться. Прошлый раз у Пузана под воротами охрана маячила, сомневаюсь, что он ее убрал.
Гроздана согласно кивнула.
– Пойди глянь, что там, – бросил он ей.
– А самому слабо, толстый? – Не то чтобы ей не хотелось идти, но чего это монах раскомандовался?
Тот отрицательно покачал головой.
– Я не разведчик, а ты ходишь тише кошки, уж лучше ты.
Да, в этом был резон.
– Жди меня здесь. – И Гроздана растворилась в ночной темноте. Уже перемахивая через забор, она вспомнила, как проклятый монах бесшумно подкрался к ней в лесу, и усмехнулась – не разведчик, значит, ну ладно!