Гвардеец - Дороги Европы

Данилов Дмитрий Мастерович

– Намекаешь на твой резко возросший аппетит, подполковник? – пошутил принц. – В Петербурге ты обычно клевал еду понемногу, как птичка. Иногда мне казалось, будто ты питаешься одним святым духом. Геймбург отложил ложку.

– Раз уж речь зашла о святом, не премину заметить, что мне в деревне попались две-три смазливых девичьи мордашки. Почему бы нам не свести с ними короткое знакомство?

– Не стоит, друг мой, – отозвался принц, но неугомонный Геймбург продолжил настойчиво уговаривать:

– Хорошо, ваше высочество. Я вас прекрасно понимаю. Вы,

верно, считаете, что сельские создания не смогут доставить изысканное удовольствие. Тогда хочу заметить, что в двух верстах отсюда расположились маркитантки. Некоторые из них весьма недурны и будут покладисты, если развязать узелок кошелька. Что скажете, господа? Мы столько времени лишены женского общества. Клянусь, ещё немного и я начну заглядываться на всё, что в юбках.

– Даже на шотландцев в килтах? – усмехнулся я. Геймбург нахмурился. Ситуацию разрядил Антон Ульрих.

– Мой дорогой подполковник, побереги силы. Они ещё пригодятся на войне.

– Не волнуйтесь, ваше высочество, я могу проявить себя с одинаковой доблестью, что в дамском алькове, что на поле, выбранном Марсом для истинно мужского занятия, – самоуверенно объявил Геймбург.

– Лучше бы не бахвалился, подполковник, а занялся чем-то полезным. Готов послужить примером, – сказал принц.

Геймбург понюхал табак, громко чихнул на всю горницу. Уголки его губ лукаво приподнялись:

– Разве я поступаю иначе? Ваш пример всегда стоит у меня перед глазами.

– Ты обещал, что будешь помогать мне в учёбе.

– Я так и поступаю.

– Неправда. В последний раз мы пытались заняться космографией. Ты улизнул под лживым предлогом. Не мотай головой, Геймбург, я проверил. Ты наврал мне с три короба. Но Бог с ним, это было две недели назад, я давно простил твою ложь. Однако с той поры у тебя всегда находятся отговорки.

– Ваше высочество, что поделать, если у меня не лежит душа к наукам? Ну не создан я для них! – пожаловался Геймбург. – Зато, если вам понадобится моя шпага, вы всегда можете на неё рассчитывать.

– Ваше высочество, а вы что, даже в походе занимаетесь учёбой? – удивился я.

– Я когда-то дал сам себе обещание, даже написал его на бумаге. И хотя мы в походе, всё равно стараюсь не тратить время впустую. Единственное в чём пришлось себя ограничить – в изучении русского языка. Господин Тредиаковский, который обучал меня по два часа каждый день, находится слишком далеко, я не посчитал возможным взять его в этот поход.

– И правильно сделали, ваше высочество. Пусть Тредиаковский зарабатывает себе на жизнь пером, оставив шпагу военным, – похвалил я. – Если пожелаете, могу заменить вам его хотя бы частично.

– Отличное предложение, – обрадовался принц. – С удовольствием принимаю его. Я сразу заметил, что вы очень хорошо говорите на русском: бегло и свободно. Как вам это удалось?

– За это надо благодарить Господа. Он наделил меня способностями, которыми я лишь не преминул воспользоваться. Принц хмыкнул, глядя на мою фигуру:

– Похоже, Господь и впрямь не скупился на дары, барон, и щедро

одарил ими сверх меры.

Понятно, что я был в два раза крупнее кирасирского полковника, но мне бы не хотелось, чтобы принц начал комплексовать по этому поводу.

– Не стану спорить, ваше высочество. Однако посмею добавить: тем, что отпущено сверху, надо правильно распоряжаться. Чтобы окончательно сменить тему, я спросил у принца:

– Ваше высочество, вы сказали господину Геймбургу, что кроме русского языка изучаете ещё и космографию.

– И не только её. У меня с собой полно книг, – с удовольствием пояснил принц. – Есть труды по арифметике, геометрии, космографии, фортификации. Кто знает, вдруг они пригодятся?

– Вполне возможно. Скажем, фортификация. Полезная штука. Нам предстоит отстроить в Крыму немало оборонительных сооружений, иначе не сумеем закрепиться. Татары тогда вышибут нас в два счёта.

Геймбурга разговор разморил, он начал демонстративно клевать носом. Принц отправил его спать. Подполковник забрался на широкую печь и затих. Антон Ульрих велел принести ещё вина, и мы продолжили беседу. Я поднял чарку за здоровье его высочества.

– Подождите, фон Гофен, – взмахнул рукой Антон Ульрих. – Давайте лучше выпьем за победу русского оружия!

Эту бутылку мы приговорили за полчаса, зато за другой засиделись. Беседа текла медленно и непринуждённо, вместе с нею также неторопливо текло вино. Вспоминались весёлые истории, шутки. Постепенно начал действовать хмель, я по секрету поведал, что давно уже пишу книгу и публикую под псевдонимом Игорь Гусаров. Пьяное признание неожиданно покорило сердце собеседника, затронув дотоле мне неизвестные струны в его душе.

Отец принца – герцог Антон Ульрих-старший был известным писателем, перу герцога принадлежали два классических любовно-исторических романа: 'Римская Октавия' и 'Светлейшая сириянка Арамена'. Юноша очень любил его и мог им гордиться. Герцог много сделал для процветания Брауншвейга: основал оперный театр, открыл рыцарскую академию в Вольфенбюттеле (туда приезжали учиться даже из России). Антон Ульрих-старший покровительствовал наукам и искусству, коллекционировал живопись и скульптуры, собирал книги и рукописи. В общем, герцог оставил после себя заметный след, сын мечтал добиться хотя бы половины его успеха.

– Но всё же, моя любимая книга – 'Робинзон Крузо', – доверительно прошептал принц. Потом, как это обычно бывает у пьяных мужиков, мы заговорили о женщинах.

– Знаете, барон, как это не печально сознавать, но принцесса меня не любит, – грустно произнёс Антон Ульрих. – Я ведь и волонтёром на войну вызвался во многом из-за того, чтобы хоть немного изменить её мнение. Я набрался наглости и ответил:

– И зря, ваше высочество.

– Почему? – удивился принц.

– Даже если вы вернётесь с войны трижды героем, усыпанным лавровыми листьями, она всё равно вас не полюбит. Будет относиться к вам с уважением, но не полюбит. Такова женская природа, ваше высочество. Никакие регалии не помогут.