Гвардеец - Дороги Европы
Шрифт:
И хотя Линара с треском прогнали из России, не удивлюсь, что его светлый образ прочно угнездился в душе принцессы Анны. Впрочем, как-то эта оказия рассосалась, я уж лучше о насущном поразмыслю.
Нет, я, конечно, люблю головоломки: кубик Рубика, кроссворды, сканворды, шарады всякие, но игра 'Сыщик, найди вора' не для меня. И без того проблем накопилось столько, что впору пойди к Неве и утопиться. Взять, к примеру, безденежье. Как всё замечательно начиналось: туда ехали с полными кошельками, а обратно вернулись практически без штанов. Но не всё так плохо. Деньги на первое время раздобыть можно, да и жалование уже не за горами. Как-нибудь проживём.
Я
За время нашего отсутствия Питер не изменился, не считая земельных работ в самых неожиданных местах: где-то прорыли кучу канав, где-то засыпали старые ямы. Невольно вспомнилась прошлая жизнь. У меня в бывшем дворе постоянно велись археологические раскопки. Только положат свежий асфальт, ещё чёрный, пахучий, глядь – работяги, в которых без труда угадываются гастарбайтеры из солнечного Таджикистана или не менее солнечной Молдавии уже курочат его отбойными молотками. И так из года в год. Чего тогда удивляться, что у нас в ЖКХ деньги исчезают как в бездонной бочке? Скупой платит дважды, а порядочный до конца жизни.
Но шагал я с чувством глубокого удовлетворения. Питер мне всегда нравился. Что-то есть в этом городе. Богатая, сытая Москва, хиреющий Новгород, не реализовавшая своего шанса Вологда и лощёно-европейский и в то же время такой родной Санкт-Петербург. Жаль что бывал в нём раньше только наездом.
Редактор встретил меня как Пастернак Нобелевскую премию: приятно, конечно, но, Боже мой, сколько головной боли в ближайшем будущем!
– Рад вашему визиту, барон. Как провели время?
Улыбка его растянулась будто резиновая. Естественно, я всё же приносил доход, не астрономический, но стабильный.
– Благодарю вас, неплохо. Прибалтийские курорты пошли мне на пользу.
– Да? – недоверчиво протянул редактор. – А, глядя на ваше лицо, такого не скажешь. Простите мою неловкость, но я рискну высказать предположение, что вас можно смело выставлять в качестве медицинского пособия. Синяки, шишки… Все болячки собрали? Ничего не пропустили?
– Мелочи жизни, – отмахнулся я. – Меня больше заботит другое: с чьей-то подачи мой дом превратился в цветник.
– Ах, вот оно что! – редактор всплеснул руками. – Не обращайте внимания. Ваша книга нравится читателям, не всем, конечно, но таких, кто ждёт каждый выпуск с нетерпением, предостаточно. А публика, она знаете, всякая бывает. Если несколько весьма экзальтированных особ, которые норовят заполучить новую модную игрушку, будь то заезжая оперная знаменитость, талантливый комедиант или сочинитель. Потом они резко пресыщаются и начинают алчно искать новое развлечение. Так что не вы первый, не вам и быть последним. Что-то подобное я и ожидал услышать.
– Выходит, мои эльфы попали в модную струю?
– Хм, интересное выражение. Да, пожалуй, вы правы. Публику привлекла необычная манера письма, нетипичный слог. Да и мыслите вы… своеобразно. Так что сочинитель Гусаров и впрямь нынче пребывает в фаворе. Надолго ль – не могу вам сказать. Может, кофею будете? Для продолжения беседы…
– Не откажусь.
– Тогда велю сварить его и сюда принести. Кофей у меня особенный, такого по всему Питербурху не сыщете.
Редактор позвонил в колокольчик и, вызвав секретаря, дал ему указания, а потом продолжил прерванный разговор:
– На чём я остановился? Ах, да, После того, как
– Представляю, – кивнул я, вспомнив записочки, некоторые из которых могли вогнать в краску Дон Жуана с Казановой вместе взятых.
Выходит, у меня чуть ли не фан-клуб образовался. Вот уж не знаю, как к этому отнестись. Пока что ни плюсов, ни минусов не наблюдается, а там посмотрим. Лишь бы не мешало нормальной жизни. Впрочем, кого я пытаюсь обмануть? И дураку ясно, что назревает потенциальный геморрой, способный в перспективе отравить мне существование. Остаётся рассчитывать на то, что волна интереса к моему скромному бумагомаранию постепенно спадёт. Останутся лишь те, кому и впрямь хочется читать, а не искать повода для знакомства.
Да и вообще – противно ощущать себя атрибутом гламурного общества. Я и в прошлом при виде глянца, что в жизни, что в печати плевался, а сейчас обозлился ещё сильнее. Помню, как бесило интервью по телику с несчастной манекенщицей, у которой сегодня съёмка в Париже под палящим солнцем, а завтра в Риме под фонтанами, и как она несчастная страдает от перенапряжения и сплошных нервных стрессов. Вот если бы эта сухая вобла повкалывала по-настоящему: так, чтобы встать в шесть утра, приготовить еду для детей, развести младшего в садик, а старших в школу, затем отбарабанить полный рабочий день с получасовым перерывом на обед, накупить полные авоськи, забрать детишек, накормить-напоить их, проследить, чтобы сделали уроки, постирать, погладить, спать уложить. Тогда да, я бы проникся к ней уважением, а так…
– Мы пришли к обоюдовыгодному решению. Адрес я никому открывать не стал, но согласился передать все послания по назначению. С этого момента моя жизнь превратилась в сущую каторгу. Пришлось нанять курьера, в обязанности коего вошла доставка цветов и записок до порога вашего дома.
– Надеюсь, он не из болтливых?
– Ни в коем разе! – обиженно воскликнул редактор. – Это же дока! У него большой опыт по скрытной части. Ванька Осипов по прозвищу Каин. Легендарная, если можно так выразиться, личность. Сказывают, много шороху когда-то по Москве наводил, да надоело ему честный люд в подворотнях грабить, кошельки на площадях у прохожих тянуть, вот и надумал перебраться из Москвы в Питербурх, ремеслом честным себя занять. А поскольку грамоте он с измальства обучен, так решил, что дорога ему лежит туда, откуда несут по Руси печатное слово. Ко мне пришёл, шапку заломил, до пояса поклонился и попросил, чтобы я хучь к чему-то полезному определил да по-книжному писать научил. Пока на посылках у меня бегает, а потом глядишь, инда и впрямь литератор из него вырастет, – не без гордости похвастался редактор.
– Почему нет? Писатели всё равно, что жулики, тоже враньём на жизнь зарабатывают, – согласился я.
Сам при этом решил по возвращении домой провести срочную ревизию. Может, редактор и впрямь поверил в раскаяние вора, но поговорка 'сколько волка не корми' возникла не на пустом месте. Да нет, зря я, наверное, себя накручиваю, всё равно у нас с Карлом кроме пары нательного белья и брать нечего.
Слуга внёс в кабинет поднос с дымящимся кофе, расставил чашки, вазочку с печеньем и удалился. Я принюхался: