Гвардеец - Дороги Европы
Шрифт:
– Молодец, что в беде не оставляешь, – одобрительно отозвался драгун. – Не кажный бы на такое решился. За это тебе от меня и уважение будет. Но прежде, чем голову твою подставлять, я чуток расскажу, что у нас деется с дезертирами. Сам понимаешь, в Пруссии армия как кафтан у нищего из лоскутков собрана. Оттуда отщипнули, там оторвали, а потом вместе пришили, да так крепко – не оторвёшь. А всё потому, что на 'орднунге', сиречь – порядке держится. Кругом один регламент, мочиться и то по нему ходим. Нарушил – на первый раз капрал тебе палок всыплет, ещё нарушил – через строй пройдёшь, калекой останешься.
– Это мне понятно. Попадаться не собираемся. Главное, друзей вызволить, а потом мы как-нибудь оторвёмся. Не в первой, – заверил я.
– Тогда слухай меня, барин. Считай, что тебе повезло. Дружков твоих гусары держат. Вояки они, конечно, знатные, но такого порядка как в армии у них нету. За то и следует зацепиться. Но поспешать надо. Как только прибудет капитан-вербовщик, почитай всё пропало. Уже не выручишь. Рекрутов под ружьём в Потсдам доставят, а из королевской гвардии назад ходу нет.
– Лады, Александр. С этим мы разобрались. Успеть надо до приезда капитана. Но что можно сделать? Брать крепость приступом? Драгун засмеялся:
– Шутник ты, барин. Тут хитростью брать надо, а не штурмом. Кулаками тебе, конечно, поработать придётся (а они у тебя вижу – не маленькие), но с умом. Есть у тебя одна надёжа: эскадроном, что в крепости стоит, командует ротмистр из мадьяр, он когда-то сбёг со службы в цесарской армии и дал дёру в Пруссию. Уж не знаю, каким мёдом ему тута намазано, но обустроиться он решил именно здесь: строит себе дом в городе. Каменщики и прочие работные люди денег стоят, а он до денег жадный, вот и выкручивается, чем Господь сподобил: то гусар своих заставляет, то арестантов берёт.
– Так может мне его подкупить?
– Экий ты скорый, барин. Ротмистр энтот и деньги твои заберёт, и тебя тоже заарестует. Тут другой подход нужен. Я разозлился:
– Так может не надо ходить вокруг да около? К чему ты тогда ротмистра упомянул?
– Нешто не ясно, барин? Ежели люди твои на строительство дома к нему попадут, то оттуда сбежать куда легче, чем из крепости. Дал по башке охране, ноги в руки и с Богом…
– Теперь понятно, а вот как сделать, чтобы мои друзья там оказались?
– А вот тут, мил человек, уже мошной придётся тряхнуть. У офицера энтого всеми делами вахмистр заправляет, жид охрещённый, навроде эконома при нём состоит. Кубышку ротмистра охраняет, да и свою не забывает пополнить. Кличут этого голубчика – Финкелем. Он по своей породе тоже до денег сам не свой, но опасности от него никакой не будет. Не того стада баран. Ты ему на лапу дай, он и сделает, как попросишь.
– А может он тогда их выпустит? За деньги, конечно. Драгун рассмеялся.
– Финкель хучь до денег и жадный, но одно – не дурак. Знает, что ежели вскроется что-то,
– О какой сумме идёт речь?
– Того я не знаю, но могу пораспрашивать. У нас с жидом энтим есть кое-какой гешефт. Мы друг друга хорошо знаем и обо всём можем договориться.
– Меня с собой возьмёшь?
– А чёж не взять-то? Собирайся, барин, я прямо сейчас тебя с ним и сведу.
Разговор с господином Финкелем не занял много времени. Он согласился за два дуката направить на строительство дома арестантов, содержавшихся в крепостном карцере.
– Когда это произойдёт?
– Да хоть завтра с утра, – пообещал Финкель. – Строительство движется медленно. Из гусар плохие работники. Господин ротмистр весьма недоволен. Он думал перевезти свою семью ещё в прошлом месяце, а тут сплошные проволочки.
– Надеюсь, арестанты хорошо охраняются? – аккуратно сформулировал вопрос я, понимая, что хитрый еврей обо всём уже догадался. Однако говорить прямым текстом мне не хотелось. Лицо Финкеля по-прежнему оставалось бесстрастным:
– Разумеется! С каждой партией обязательно отправляются двое-трое охранников. Они вооружены фузеями и готовы пустить в ход в любую секунду.
– Спасибо, господин Финкель. С вами приятно иметь дело, – поблагодарил я, завязывая шнурок кошелька.
– Когда мой нос чует выгодную сделку, я не могу пройти мимо, господин…
– Если хотите, можете называть меня Сержантом, – улыбнулся я.
– О, господин Сержант! Мы с вами люди военные и должны понимать друг друга с полуслова. Тогда у меня будет к вам маленькая просьба.
– Всё, что в моих силах. О чём вы хотели попросить? Вахмистр помялся и сообщил:
– Только не поубивайте никого. Не хочу греха на душу, господин Сержант. Остальное меня не касается, – дополнил он.
– А вдруг его благодетеля после этого случая по шапке взгреют? Тогда что? – спросил я у Замиры, когда мы покинули дом сговорчивого еврея.
– Да ничего. Выкрутятся. Ротмистр с Финкелем одного поля ягоды, из тех, что из любой заварушки без мыла выскользнут. Поймают каких-нибудь бродяг, покажут капитану-вербовщику, на том и дело закончится. А своему начальнику Финкель наплетёт, что хотел как лучше – дом де надо достроить. Ты мне лучше скажи, как друзей освобождать будешь, господин… Сержант.
– Чапай думать будет, – мрачно пошутил я. – Пойдём лучше взглянем на хоромы ротмистра.
Одного мимолётного брошенного взгляда хватило, чтобы сделать вывод: работа над хоромами офицера продвигалась ни шатко ни валко. Вечером трудовую повинность несли трое раздетых по пояс солдат. Они при помощи канатов пытались водрузить на место каменный блок приличных размеров.
Я изучил все подходы к улице, и пришёл к выводу, что экипаж лучше оставить в каретном дворе, до которого буквально минут десять ходу. Не хотелось, чтобы наёмный кучер что-то заподозрил.
Следующий визит я нанёс в аптеку. Старичок – провизор с лицом сморщенным как печёное яблоко продал мне бутылёк со снотворным, после того, как выслушал кучу жалоб на бессонницу.
– А оно как – быстро действует?
– Глазом моргнуть не успеете, как попадёте в объятия к Морфею, – заверил аптекарь.