Гроши счастья
Шрифт:
Наконец ей повезло. У одной из изгородей, наклонившись, стоял пожилой мужчина. Вот он отряхнул руки от земли и выпрямился в полный рост. После Гроха Аня была готова увидеть что угодно и кого угодно, любые странные обличья… Но внешне этот человек, по крайней мере, в неясном свете звезд, ничем не отличался от тех, которые населяли родные просторы.
Анна подошла к нему. Благообразная седина покрывала его голову. Длинная окладистая борода спускалась волнами на грудь.
– Добрый вечер, - тихо поздоровалась Аня.
Мужчина повернул к ней голову. Его ясные светлые глаза, казалось,
– Добрый, странница, - он немного склонил голову, - тебе, верно, нужно где-то остановиться и переночевать. Иди к следующей избе, там живет здешняя знахарка, она будет рада принять гостью.
Он еще раз посмотрел ей в глаза, кивнул, как бы своим мыслям, а затем повернулся и пошел к своему дому, из открытой двери которого пробивался неяркий свет.
Аня вдогонку запоздало поблагодарила его, а затем направилась в сторону указанной избы.
Даже в темноте было заметно, что дом красив - приятных пропорций, с изящными панелями в виде древесных листьев на фасаде. Резные ставни были открыты, и это внушало надежду, что хозяева не уехали далеко, но за ставнями было темно. Анне ничего не оставалось, как постучать в окошко. Понадеявшись, что если она до сих пор не услышала лая, то собак здесь нет, она открыла калитку и по дорожке, ведущей через двор, пошла к дому.
Во дворе росли пышные кусты. Незнакомые цветы украшали клумбы около калитки. По забору с внутренней стороны было развешено несколько связок каких-то трав, от которых исходил приятный пряный запах.
Подойдя к дому и без труда дотянувшись до невысокого окна, Анна нерешительно постучала по стеклу. Хотя ей казалось, что шум она произвела оглушительный, нужной реакции не последовало. В доме по-прежнему не было слышно никаких звуков. Теперь Анна уже была бы рада тому, чтобы женщина встретила ее даже в самой нелюбезной манере. Возвращаться назад, к незнакомому старику, и напрашиваться к нему ночевать казалось Анне если не опасным, то уж точно неприличным.
Немного подождав, Анна постучала еще, на этот раз как можно громче. К своему облегчению, она услышала шаркающие шаги, резко растворились оконные ставни, и за стеклом показался чей-то силуэт. Затем он пропал, шаги стали удаляться. Через некоторое время справа загрохотал дверной засов, и Анна поспешила к двери.
На пороге стояла пожилая женщина со свечой в руке.
– Здравствуйте,- непривычно затараторила Аня, испытывая неловкость из-за своего ночного вторжения,- извините, что беспокою Вас так поздно, но один из Ваших соседей посоветовал мне…- она осеклась под пристальным взглядом старухи.
– Здравствуй! Заходи, заходи, чего на пороге стоять-то. Чай, не Баба Яга, не съем тебя, девица,- усмехнулась женщина, к счастью, как показалось Анне, довольно дружелюбно.
Анна вслед за старухой вошла в дом. Она оказалась в слабо освещенном свечой проходном помещении. “Это называется сени”,- вспомнила Анна, читавшая про деревенскую жизнь в классической русской литературе. С ее дилетантской точки зрения, в сенях должно было храниться сено для корма коровам. Но сена не было, вместо него на полках, расположенных справа и слева, поблескивали какие-то
Анна вспомнила, как она впервые пришла в дом к своему жениху Михаилу, чтобы познакомиться с будущей свекровью. Та встретила ее с распростертыми объятьями, от чего Анна была смущена и растрогана. Прежде чем пройти к щедро накрытому столу, как девочка из приличной семьи Анна сначала спросила разрешения зайти в ванную, чтобы помыть руки.
– Конечно, конечно,- еще шире засветилась улыбкой будущая свекровь,- проходи!
– И широко раскрыла дверь ванной, пропуская Аню к раковине и протягивая ей полотенце. Аня почувствовала смутно знакомый и не очень приятный запах. Глаза ее невольно устремились на стоящий на стиральной доске, крепящейся на краях ванной, агрегат, смутно напоминавший ей виденный в каком-то фильме аппарат для самогоноварения, наполненный жидкостью темно-желтого цвета. Невольно остановившись, она была ласково напутствуема словами Мишиной матери: “А, это? Да это моча отстаивается…” Мысль о том, что ее будущая свекровь является приверженкой уринотерапии, долго терзала Аню по ночам, мешая ей наслаждаться радужными снами счастливой невесты.
Но хотя бы в отсутствии дружелюбия и оптимизма обвинить Анину свекровь было нельзя. Анна часто вспоминала, как замученная бессонницей после многочасовых укачиваний полугодовалого сына, она уже под утро, с замиранием сердца (“Как бы не проснулся! Поспать! Поспать хоть полчаса!”) укладывала уснувшего ребенка в кроватку. В этот момент бодрая и выспавшаяся свекровь, которая всегда была ранней пташкой, открывала дверь в комнату и, переполняемая чувствами любви к ближнему, широко распахнув руки с криком “Кирю-юша!” бросалась в любимому внуку, встречавшему бабулю криками, не утихающими следующие два часа.
Новая знакомая Анны особого энтузиазма при встрече гостьи пока не проявляла. Они вошли в комнату, в которой пахло травами. Старуха, наклонившись над столом и чем-то поколдовав, зажгла еще одну свечку. Стало светлее, и Анна смогла оглядеться по сторонам.
Комната была просторной и очень аккуратной. Мебели было мало. Вдоль окон стояли деревянные лавки, в углу рядом с печью находился старинный деревянный сервант, в толстых непрозрачных стеклах которого отражалось пламя свечей. В середине помещения в окружении нескольких стульев стоял стол, накрытый кружевной скатертью. В углу комнаты видна была лестница, ведущая наверх.
– Садись, голубушка, садись. Что ж стоять-то?.. Поди, устала уже. Ночь на дворе. Давно ждала тебя. Заблудилась, что ли? Да садись, кому говорю,- не переставая говорить, старуха достала из печки и поставила на стол чугунный котелок с какой-то едой. Желудок Анны возликовал.
– Спасибо большое! А Вы меня ждали? Это Грох Вам сказал, что я приду?
– Анна старалась сдерживать расспросы, чтобы не казаться чересчур любопытной.
– Кто? Грох? Ну, пусть будет Грох. Ждем тебя с вечера. Дети всё хотели посмотреть на тебя. Нечасто у нас тут теперь гости бывают. Деревня совсем захирела. Остались только две молодые семьи, да старики. Все остальные в город подались, - старуха выложила содержимое чугунка в красиво украшенную лиственными узорами деревянную миску и поставила ее перед Анной.