Гроши счастья
Шрифт:
Уже почти дойдя до метро, она внезапно передумала ехать домой. Остановилась, осмотрелась по сторонам. Мысль пойти прогуляться по центру хотя бы до следующей станции внезапно посетила ее голову.
Анна развернулась и пошла по Воздвиженке в сторону Арбата.
Особую атмосферу создавало и заходящее солнце, которое окрашивало в золотистые цвета стены домов, старых и вновь отремонтированных, красивых и вызывающих раздражение, придавая всему атмосферу теплоты и одновременно волнующей возможности чего-то нового и необычного. Идти по почти пустынным улицам навстречу закату было так же приятно, как лететь навстречу большим добрым рукам, которые подхватят и согреют
Анна свернула от Нового Арбата в Мерзляковский, а потом в Скатертный переулок.
Старые здания окружали ее со всех сторон. Как ни странно, в такое сравнительно ранее время было немноголюдно. По пути она встретила всего парочку прохожих.
Вскоре она задумалась о чем-то и перестала замечать, куда именно идет.
Очнувшись от мыслей, она внезапно осознала, что не помнит, как она тут оказалась и где находится.
Ее немного испугала мысль о том, что такое произошло.
– Ну, привет, маразм, заходи, коль пришел, - грустно сказала она самой себе.
Анна Марьяновна, конечно, не боялась заблудиться, находясь в центре Москвы, города, в котором она прожила всю свою жизнь. Однако ощущение, что она не помнит, куда забрела, было неуютным. Тем более что людей вокруг не было видно, а на улице уже совсем стемнело. Она пошла вдоль домов, в надежде найти указатели. Но, увы, никаких табличек не было.
Вдруг Анна увидела недалеко от себя темный силуэт. Непонятно было, мужчина это или женщина. Человек свернул за угол.
Как назло сильно вступило в поясницу. Этот момент, как известно, всегда приходит не вовремя. Держась одной рукой за спину и охая, Анна, слегка ускорила шаг, чтобы догнать прохожего, завернула за угол и вдруг потеряла опору под ногами.
На секунду мир потемнел перед ней. Боль в спине стала, кажется, нестерпимой. В голове промелькнули обрывки мыслей: “Люк открытый… надо же, какая глупость!.. Кто ж меня теперь отсюда вытащит, корову этакую?..” Потом огромный раскаленный шар вспыхнул перед глазами, и она с чувством облегчения потеряла сознание.
Очнувшись, она, прежде всего, ощутила боль. Тупую боль в спине и острую в правом локте. Потом в сознание ворвались запахи. Они были отвратительными. Пахло канализацией, при этом в воздухе чувствовалось тепло и влажность. Что делало его еще более противным, почти осязаемо гадким. Было тихо, только где-то вдалеке журчала и капала вода. Открывать глаза было страшно, но Анна, подождав несколько секунд, чтобы собраться с духом, сделала это, нырнув в окружающий ее мир, как плохой пловец ныряет в воду. Осязание и обоняние дали ей больше поводов для размышления, чем увиденное сейчас. Тускло освещенным было только небольшое пространство вокруг нее, остальное терялось во мраке неизвестности. Слабый свет исходил от полуоткрытого люка, в который она упала. Нужно было взять себя в руки и думать, что делать.
Увиденное ничем ее не поразило. Было понятно, что она попала в канализационный люк, крышка которого оказалось приоткрытой. Говорить о халатном отношении к делу служб Мосводоканала смысла не имело, и думать об этом тоже. Важнее было то, что упав примерно с трехметровой высоты, она ничего не сломала, кроме, может быть, руки. Лежала она сейчас на чем-то сравнительно мягком и теплом. С отвращением поморщившись, она поняла, что это зимние рабочие спецовки. Не худший вариант.
Лестницы наверх не было. Потянувшись левой, здоровой рукой к сумке, которая, к счастью, осталась у нее, она с трудом нашарила мобильный. Терпеливо, стараясь не суетиться и сохранять спокойствие, она дрожащей рукой набрала, наконец, номер подруги Ирки, который был одним из последних
– Так, спокойствие!
– мысленно одернула она себя за начавшуюся подниматься волну паники.
Оставался старый дедовский способ дать о себе знать. Она крикнула вверх: “Помогите! Кто-нибудь! Я упала в люк!”
Молчание было ей ответом.
Ситуация даже начала казаться забавной. Надо же было упасть в люк в центре многомилионного города, где жизнь не затихает ни днем, ни ночью и обычно мечтаешь только о том, чтобы людей и машин на улицах было поменьше, как в ее детстве.
– Ты еще про детство вспомни, клуша,- обругала она себя.
Покричав для разнообразия еще и “Пожар!”, “Насилуют!”, “Милиция!”, она не добилась никакого результата.
Решив терпеливо ждать, когда появится какой-нибудь прохожий, она с некоторым даже изяществом расположилась на ватниках и принялась ждать.
– Может, включить музыку в плеере на мобильном?- подумала она, - все-таки веселее и, может, звуки услышит кто-нибудь наверху. Но звуки песни Карла Готта “Дорогу знаю только я” звучали так жутко в тишине коллектора, что она в испуге тут же выключила песню. Наушников в сумке почему-то не было, видимо, она забыла их дома. Как там Люся? Собачка в этот момент казалась родной и милой. Хорошо, что хоть еды ей было оставлено в миске с запасом. Аня, не зная точно гастрономических предпочтений Люси, решила оставить ей широкий ассортимент блюд. Ну, а квартиру, испачканную склонной к стрессам собакой, легко потом помыть. Всё-таки Люся же не слон.
Она просидела уже около часа. Было холодно, противно. И главное, страшно. Ей надоело прислушиваться к шорохам наверху. Прохожих не было. “Куда же они все провалились?!” - подумала Анна, тут же вспомнив, что провалилась-то как раз она.
Выхода она не видела. С трудом Анна заставила себя встать. Одернув задравшееся пальто, она решила двигаться в каком-нибудь направлении, ведь где-нибудь она сможет подняться наверх, или хотя бы повыше, чтобы поймать сигнал сети. К счастью, мобильник мог служить фонариком.
Освещая телефоном путь, она медленно пошла вперед во тьму. Тоннель в этом месте был шириной метра полтора и вел в две противоположные стороны. Она решила пойти направо, несмотря на промелькнувшую в голове строчку из песни Окуджавы: “Те, кто идут, всегда должны держаться левой стороны”. Сама она, если не в метро, то в жизни любила выбирать правую сторону.
Метро. Она может выйти в тоннель метро. И поезд, несущийся прямо на нее!.. Она зажмурила глаза и остановилась.
И еще могут встретиться крысы. Фу-у-у! Хорошо, что не было видно и слышно этих вездесущих грызунов, хоть это и было странно.
Запах стоял непередаваемый - смесь сырости, затхлости и еще чего-то неуловимо неприятного.
Под ногами хрустели какие-то камешки и осколки. Склизкие стены внушали отвращение, тем не менее, их приходилось касаться рукой, чтобы чувствовать хоть какую-то опору.
Богатое воображение подсказывало ей, кого и что она может встретить на своем пути. Колонии бомжей. Или преступников.
С канализацией была как-то связана мысль о бомбоубежищах. Что она будет делать, если найдет склад тушенки, предназначенный для спасения от голода во время третьей мировой войны? Кстати, есть хотелось очень, ведь пообедать на работе за всеми хлопотами она так и не успела. Вспомнив про такой привычный и уютный мир библиотеки, она почувствовала, что уголки ее губ предательски дрожат, а на глазах выступают слезы.