Громов
Шрифт:
— Главная угроза национальной безопасности — внутри страны. Россия может превратиться в конфедерацию удельных княжеств?
— К сожалению, дело обстоит именно так.
— Но и внешние угрозы не исчезли?
— Внешние угрозы существовали и будут существовать всегда. После Второй мировой войны они имели характер угрозы силового воздействия. Сейчас все изменилось. Запад, от которого прежде всего нужно было ожидать давления на Россию, сегодня не рассматривает силовой нажим в качестве главного аргумента. Атлантические
Однако параллельно с этим они делают ставку на другие формы давления, основные из которых экономические. Изменились методы, цель осталась прежней — максимально ослабить Россию.
— Что же может в таком случае сделать Российская армия? И какой, по вашему мнению, она должна стать в этих новых обстоятельствах?
— Армия является инструментом в руках политического руководства, и инструментом мощным, поскольку оснащена ядерным оружием. С другой стороны, этими же руками она доведена до такого состояния, что ее и армией-то никто не считает.
С 90-х годов армию просто разваливают.
Вы спрашиваете: какой должна быть Российская армия? Прежде всего обеспеченной самым необходимым. Огромная и нищая армия становится опасной для собственной страны.
— Выходит, что разговоры о военной реформе на самом деле не более чем дымовая завеса?
— Не совсем. Я думаю, что руководство Вооруженными силами искренне верит в то, о чем говорит. Другое дело, изменить что-то к лучшему нет возможности. Вот они и занимаются всем понемногу — и реформами, и орг-штатными мероприятиями, и реорганизацией.
Но какой смысл заниматься всем этим, если не определена военная доктрина России? Это ведь то же самое, что, не имея плана генерального сражения, разрабатывать задачи для каких-то отдельных частей и родов войск.
— Значит, профессиональная армия пока нам не нужна?
— Нужна. В конечном счете должна быть создана именно профессиональная армия. Спросите любого командира, кого лучше вести в бой: обученных опытных контрактников или восемнадцатилетних пацанов, прошедших двух-трехмесячную подготовку. Ответ ясен.
— Но профессиональная армия — это очень дорого?
— Повторюсь, прежде всего необходимо определиться со стратегическим вопросом, — должна быть разработана военная доктрина России. Тогда станет понятно, для решения каких задач будет формироваться армия. Даже те средства, которые отпускаются на армию сейчас, при всей их мизерности тратятся по большей части впустую.
— Как вы, военный человек, относитесь к тому, что генералы буквально косяком пошли в различные структуры власти?
— В государстве нормальном вхождение военных во власть — опасный симптом. В нашей же ситуации — это естественно.
Дисциплинированный и организованный военный человек, не развращенный коррумпированным окружением, настоящий подарок для исполнительной власти. Да и в сфере законотворчества мои коллеги-отставники выглядят очень
За время работы в Думе Борис Всеволодович подготовил немало актуальных материалов, касающихся самых острых проблем нашего времени.
Проблемы борьбы с организованной преступностью в Северо-Кавказском регионе: геополитический аспект«События в Чечне, взорвавшие изнутри ситуацию на Северном Кавказе, не следует рассматривать в отрыве от международной политики. Существует прямая связь этих событий с долгосрочной геополитической стратегией США и НАТО, которая прямо предусматривает использование «исламской карты» в решении геополитических проблем.
Такой подход открывает связь этих событий с агрессией НАТО против народов Югославии, разделенных по конфессиональному признаку (православные — мусульмане).
Не следует думать, что такое понимание проблемы является искусственной глобализацией проблем Чечни. Напротив — это всего лишь необходимый анализ тех моделей, по которым осуществляется выведение конфликта на международный уровень, что ослабляет позиции России и стирает грань между терроризмом, организованной преступностью, с одной стороны, и «национальным и религиозным движением» — с другой.
Грамотный анализ геополитического и конфессионального аспектов проблемы открывает нам возможность заложить основу в фундамент национальной стратегии противодействия любым проявлениям политического и религиозного экстремизма. Эта единая стратегия должна прослеживаться как во внутренней, так и во внешней политике России.
Антиюгославская кампания НАТО была порождена откровенно экстремистской стратегией установления нового международного порядка, отвечающего интересам определенных финансовых и политических кругов США и властных элит стран, входящих в военный блок НАТО.
Вместе с тем политика экстремизма в международных отношениях, во-первых, опирается на волну экстремистских настроений во всех областях внутренней политики в странах, входящих в блок НАТО, и в странах, которые уже стали и могут стать объектами агрессии, а во-вторых, вызывает мощную волну экстремизма во многих взрывоопасных точках планеты. Яркий пример тому — Чечня.
Наиболее полно и прямолинейно эта стратегия озвучена Збигневом Бжезинским. Суть ее такова: Чечня и весь Северный Кавказ — это всего лишь детонатор, способный взорвать межконфессиональное равновесие в огромном регионе, который не без основания называется «Евразийскими Балканами». Американские стратеги включают в состав этого региона такие страны, как Казахстан, Киргизстан, Таджикистан, Узбекистан, Туркменистан, Азербайджан, Армению и Грузию, а также Афганистан.
Единственный критерий, в соответствии с которым будет определяться судьба «вторых Балкан» по этой логике, — право США «в течение длительного периода времени — свыше 30 лет!» — удерживать статус первой державы мира. Аргумент один, и его лучше других сформулировал все тот же Бжезинский: «США управляют главными стратегическими фигурами на евразийской шахматной доске, расставляют их по своему усмотрению и руководят ключевыми геополитическими центрами Евразии». Четко сказано…