Громов
Шрифт:
Основной центр Исламской партии находился в районе афганского города Тулукана. Туда по договоренности с властями, контролирующими север Афганистана, вылетела наша группа. Лидер исламистов Тураджон-заде был привезен в Москву, где прошли переговоры на высшем уровне. Борис Всеволодович принимал Тураджона-заде в Министерстве обороны. Цель переговоров состояла в том, чтобы установить надежные контакты, организовать мирный процесс и способствовать новым властям Таджикистана в установлении полного контроля над страной.
Мирная обстановка, сохраняющаяся в Таджикистане и всей Средней Азии до сего дня, показывает,
Не менее важно и то, что, приняв решение, он твердо и быстро провел его в жизнь. Потеряв Таджикистан, мы потеряли бы Среднюю Азию и бесповоротно лишились влияния на всем Среднем Востоке.
Таджикская военно-дипломатическая операция, по сути оставшаяся неизвестной, по праву может быть занесена в актив генерала Громова наравне с прославившим его выводом советских войск из Афганистана. Да ведь и проходило все это в схожих военно-политических условиях и почти в тех же самых местах.
Громов и в этом случае во всей полноте проявил свои редкостные таланты военачальника, политика и дипломата. Трудно даже предположить, сколько человеческих жизней он спас в результате столь стремительно и блестяще проведенной операции.
Отказавшись от роли эвакуатора Российской армии из Таджикистана, Громов решительно остановил напор исламского фундаментализма и стабилизировал положение в важнейшей пограничной зоне, которую западные стратеги недаром называют мягким (наиболее уязвимым) подбрюшьем России. Громов сохранил традиционное влияние и ключевую роль России в Средней Азии, где вытеснение ее велось наиболее агрессивно и целеустремленно.
В тот сложнейший период это была одна из редких побед России, которая быстро теряла авторитет и способность влиять на развитие важнейших для своего будущего событий, и прежде всего на бывших своих территориях.
Ну а то, что эта крупнейшая победа оказалась совершенно незамеченной, конечно же не случайно. Команда Ельцина старалась сделать все возможное, чтобы о генерале Громове вспоминали как можно реже. Однако, несмотря на все усилия российского руководства, авторитет Бориса Громова продолжал расти.
Не вызывает сомнения, что если бы именно Громову в тот период были даны государственные полномочия на урегулирование конфликта в Чечне, то нынешняя бесконечная и жестокая война, скорее всего, просто бы не началась.
— Зимой 1992 года пришлось нам поработать и в Грузии, — продолжает свои воспоминания А. Б. Пантелеев. — Это был момент, когда оппозиция старалась заставить первого грузинского президента Гамсахурдию покинуть страну. Государственная власть в Тбилиси практически отсутствовала.
По указанию руководства в эти дни Борис Всеволодович оказался в Тбилиси.
Мы постоянно встречались и вели переговоры с Гамсахурдией, лидерами оппозиции, с тогдашним грузинским министром обороны и даже с представителями криминального мира, потому что они имели не меньшее влияние на политические процессы в Грузии.
Мы искали возможности мирного разрешения конфликта и создания такой ситуации, чтобы российские войска, находившиеся на территории Грузии, не были в него вовлечены.
Гамсахурдия, как известно, вел активную антироссийскую политику.
База, которую избрал Борис Всеволодович для размещения нашей группы, была расположена возле объекта номер шесть — виллы президента Грузии. Место это находится на горе, что возвышается над Тбилиси. Мы не вмешивались в политические процессы, наблюдали за развитием ситуации и пытались прогнозировать ее развитие.
Оппозиция предъявила Гамсахурдии ультиматум, согласно которому он должен был к определенному времени покинуть президентский дворец, и тогда ему гарантировали безопасность. В конце концов он ультиматум принял и сбежал в Азербайджан. Но поначалу ничего не было понятно, и Гамсахурдия продолжал сидеть в своем блокированном дворце, делая вид, что управляет страной.
В городе шли уличные бои. Громов дал команду войскам отдельные объекты в Тбилиси взять под охрану, в основном склады, базы и военные городки Российской армии, которые размещались в самом Тбилиси и рядом с ним. Главное, к чему мы стремились, — не допустить потерь среди наших военнослужащих и членов их семей и не позволить втянуть наши войска в военные действия. Оппозиция на тот момент была настроена к нам благожелательно.
В это время на нас вышли известные лидеры грузинского криминального мира. Они беспокоились о том, что в случае штурма президентского дворца могут пострадать принадлежащие им магазины на проспекте Шота Руставели. Криминальные авторитеты были прекрасно информированы по всем вопросам и даже сообщили нам день и час, когда должен начаться штурм дворца. Они заявили, что уже со всеми договорились и кому нужно заплатили. Могут заплатить также российским солдатам, чтобы они случайно не начали стрелять в направлении этих магазинов. Мы ответили, что наши солдаты будут стрелять только в том случае, если нападут на них. Ну а если такое случится, то специально что-то беречь никто, конечно, не станет. Вот такие интересные проходили переговоры.
Надо сказать, что в указанное время, минута в минуту, что-то похожее на штурм дворца действительно началось и мы услышали весьма активную автоматную стрельбу и работу гранатометов.
На другой день я специально сходил посмотреть, что произошло на проспекте Руставели. Те магазины, о которых так беспокоились отцы грузинского криминала, солидные, надо сказать, магазины, с большой площадью остекления, остались совершенно целыми. Хотя совсем рядом происходила интенсивная автоматная стрельба, а из дома напротив работал гранатомет.
Переговоры оппозиции с Гамсахурдией велись с нашей помощью. Поэтому я довольно часто имел возможность наблюдать за грузинским президентом. Приходилось связывать его с Борисом Всеволодовичем и другими представителями Министерства обороны и Генерального штаба. Гамсахурдия произвел на меня впечатление еще более неадекватного человека, чем Дудаев. Поэтому меня не удивляют его непонятная в дальнейшем судьба и странное самоубийство. Я верю, что он вполне мог на это пойти, так как был совершенно непредсказуем в словах и поступках.