Громов

Цыбульский Игорь Иустович

Человек даже может выйти с избирательного участка и ответить на вопросы журналистов и статистиков так, как надо, но выбор-то он уже сделал и проголосовал по-своему.

Я эти дела хорошо знаю, потому что много лет подряд меня от работы назначали в избирательную комиссию. Когда начиналась предвыборная кампания Бориса, я даже процент предсказал, с которым он победит. Кстати, и в Подмосковье, когда он избирался на пост губернатора, я практически точно назвал процент людей, которые за него проголосуют.

Когда он работал в Госдуме, то очень часто бывал в Саратове. Он, наверное, больше всех депутатов встречался с избирателями, приезжал

буквально каждый месяц. Делал колоссальный прием. Когда он приходил домой, то был бледный и выжатый как лимон. Люди, конечно, к нему шли самые разные. Приходилось даже врача привлекать. Тогда вот его однокашник по Саратовскому суворовскому училищу, Юрий Иванович Скворцов в его команде работал. Помогал как врач. Нужно было больных физически и душевно определять и деликатно выходить из положения. Помню, постоянно приходил на прием человек, сообщавший, что инопланетяне нас окружают и готовят истребление человечества. Все это — неизбежная трудность депутатской работы.

Зато Борис ясно понял, в какое положение попали люди. Без прикрас увидел, какое колоссальное идет обнищание. Он страдал и просто задыхался. Как-то бросил фразу: «Мне, Сережа, труднее всего оттого, что я по-настоящему не могу им помочь».

Думаю, чтобы иметь возможность помогать реально, он и стал баллотироваться на пост губернатора Подмосковья. И это естественно входит звеном в цепочку, которая говорит о нем, как о реаниматоре. Взвалил на себя это огромное дело. Хотя самому ему ничего не надо. Он заслуженный, достаточно обеспеченный человек.

Борис Всеволодович никогда не строит наполеоновских планов. Он говорит — помогу, как сумею. И помогает, чаще всего, как никто, потому что главный компас его жизни — порядочность.

Конец XX века стал для России временем трагических испытаний.

4 сентября 1999 года в дагестанском городе Буйнакске взорван пятиэтажный дом, в котором жили семьи офицеров 136-й бригады Минобороны. Погибли 64 человека, из них 23 ребенка.

В ночь на 9 сентября 1999 года в Москве на улице Гурьянова в девятиэтажном жилом доме произошел взрыв. Полностью обрушились два подъезда, 109 человек погибли, более 200 получили ранения.

13 сентября 1999 года в пять часов утра в Москве в доме по Каширскому шоссе прогремел мощный взрыв. Дом был полностью разрушен. Погибли 124 человека, в том числе 13 детей.

8 августа 2000 года в подземном переходе под Пушкинской площадью прогремел взрыв. Погибли 13 человек…

Против России развернута настоящая террористическая война. Сотни погибших, тысячи раненых и покалеченных людей. Выборы губернатора Московской области практически совпали с этими трагическими событиями. Громову пришлось отвечать на острые вопросы, которые, по сути, были обращены к высшему руководству страны.

Незадолго до начала выборной кампании в Московской области в Доме российской прессы состоялась пресс-конференция. В ее работе принял участие депутат Государственной думы, президент Всероссийского общественного движения ветеранов локальных войн и военных конфликтов, Герой Советского Союза Борис Громов. Он сказал следующее:

— В последнее время мы стали свидетелями крупных террористических актов, повлекших многочисленные человеческие жертвы. Их организаторы хотели посеять страх и неуверенность среди россиян и потому выбрали жертвами своей бесчеловечной акции мирных жителей столицы нашей родины. Сегодня, когда разобраны

завалы и преданы земле тела погибших, пришло время открыто высказать свое мнение о причинах трагедии.

Первой из них, бесспорно, является борьба за власть на всех уровнях без исключения. За власть государственную, за власть политическую, за власть финансовую, за власть культовую, за власть клановую. Ареной этой борьбы в последнее время стала Россия.

Вторая причина связана с настроениями, которые впервые проявились еще при развале Советского Союза и представляют угрозу целостности России как многонационального государства. Это — сепаратизм.

Третьей, и не менее важной, причиной терроризма является заметное ухудшение жизни людей почти во всех регионах страны. Низкий уровень жизни, безработица, обнищание благополучных ранее слоев населения оборачиваются криминализацией общества и созданием различных экстремистских группировок, в том числе террористических.

Нельзя сегодняшние трагические события — взрывы в Москве — сваливать только на чеченцев. Одни чеченские террористы не смогли бы создать в Москве или в других крупных городах запасов взрывчатых веществ в таких количествах, которые сейчас обнаружены — несколько десятков тонн. Нельзя завезти такое количество взрывчатки тайно, не привлекая в помощь себе отдельных сотрудников правоохранительных и силовых структур, других ведомств. Эта широко спланированная и четко выполненная акция стала возможной в силу коррумпированности наших чиновников и бездействия многих государственных органов и всей государственной машины.

Последняя, на мой взгляд, серьезная причина, о которой сегодня необходимо говорить, — это исламский фундаментализм.

Впервые я столкнулся с этим явлением в Афганистане. За пять с половиной лет пребывания в этой стране я узнал, что такое исламский фундаментализм и экстремизм не в теории, а на практике. Пришлось изучить самые различные его проявления.

Начиная с 1992 года, то есть с того времени, когда меня после опалы вернули на должность заместителя министра обороны, я с группой офицеров Генштаба и других подразделений министерства очень много ездил по России и бывшим республикам Советского Союза. Уже тогда, практически во всех регионах, где население исповедует ислам — на Северном Кавказе, в Закавказье и Средней Азии, — мы видели, как стремительно распространяются среди местного населения идеи исламского фундаментализма. Мои личные встречи с Д. Дудаевым (у нас было три встречи начиная с 1991 года) привели меня к твердому убеждению, что исламский фундаментализм представляет исключительно серьезную опасность для России и других стран нашего региона. Обо всем этом мы официально докладывали руководству страны и Министерства обороны.

Исламский фундаментализм сегодня имеет очень серьезные планы. Это видно по действиям его приверженцев в Афганистане и Пакистане. Об этом говорят кровавые события в Таджикистане и Узбекистане, в какой-то степени Киргизии. Добавить к этому списку следует и российское Поволжье, расположенное, можно сказать, в сердце страны.

В планах нынешних лидеров исламского фундаментализма — создание единого исламского государства, состоящего, как они считают, из 48 государств на территории Северного Кавказа, Закавказья, Поволжья, Средней Азии и Ближнего Востока. Это на первом этапе. Второй этап предполагает вовлечение в орбиту фундаментализма многих стран Африки, Америки и Европы.