Громов
Шрифт:
Когда после ГКЧП Борис Всеволодович стал первым заместителем главкома Сухопутных войск, ему пришлось заниматься именно этими конфликтными зонами, и я стал работать у него, заниматься решением оперативных вопросов.
Нагорный Карабах, Абхазия, Южная Осетия, Средняя Азия. Все эти годы и после того, как он стал заместителем министра обороны, мне приходилось докладывать Борису Всеволодовичу обстановку и постоянно вместе с ним ездить в командировки по горячим точкам. В этот период я с ним познакомился ближе. Постепенно кроме служебных у нас возникли и чисто человеческие отношения. Я не могу назвать
Помню, как возникла ситуация с выступлением Бориса Всеволодовича на судебном процессе по обвинению генерала армии Варенникова в измене родине.
Валентин Иванович — старый товарищ Бориса Всеволодовича по Афганистану. Они пробыли там больше всех и одним указом награждены звездами Героев Советского Союза.
В период суда над Варенниковым я работал непосредственно в аппарате Громова офицером по особым поручениям и был в курсе всех дел. Так получилось, что мне пришлось соединять Бориса Всеволодовича с заместителем Генерального прокурора, который сказал, что Громову необходимо прибыть на процесс и ответить на ряд вопросов.
Я сопровождал его на этот процесс и находился в зале. Хорошо помню, что Варенникова и Громова встречали цветами, а их выступления сопровождались аплодисментами (такого в суде обычно не бывает). Не только зрители, но и многие судьи были на стороне Варенникова.
Борис Всеволодович выступал на открытом и закрытом, связанном с секретностью, заседаниях суда.
Выступление Громова вызвало сильное недовольство в высшем руководстве страны. Его поступок обсуждался на коллегии Министерства обороны, где ему была дана негативная оценка. Это понятно. Коллегия выражала не собственное мнение, а отношение к Громову со стороны министра П. Грачева, которого почти все за глаза называли Пашкой. Это был самый неуважаемый министр обороны всех времен, лучшим его считал только Б. Н. Ельцин.
За то время, когда Грачев руководил войсками страны, было сделано столько ошибок, что и далекому от армии человеку становилось понятно, что министром обороны поставлен недостойный этой ответственной должности и совершенно несамостоятельный человек.
Борис Всеволодович всегда был противником непродуманных (мягко выражаясь) решений и не скрывал своего мнения. Безусловно, это вызывало негодование Грачева, и он только ждал разрешения хозяина, чтобы избавиться от Громова. После выступления на суде такая команда поступила.
Тут еще подоспели события в Чечне. Борис Всеволодович был категорически против введения войск и тоже заявлял об этом во всеуслышание, на специально созванной пресс-конференции. Он, немало прослуживший на Кавказе, прошедший Афганистан, прекрасно знал, к каким трагическим последствиям могут привести неподготовленные «решительные» действия.
Но еще раньше Борис Всеволодович написал специальную записку руководству страны по ситуации, связанной с исламизмом и конкретной обстановкой в многочисленных горячих точках на территории России. Серьезный аналитический документ, достойный самого внимательного обсуждения. Там излагались предложения Б. В. Громова о методах, которые следовало бы использовать
Записка не получила никакого отклика, так как президент Ельцин уже сориентировался на хвастливое заявление министра о моментальном усмирении Чечни силами одного парашютно-десантного полка.
К великому сожалению, почти всё, о чем предупреждал Громов в своей записке, произошло в ближайшие годы.
По сути, было совершено одно из крупнейших преступлений за всю историю страны, но и по сей день никто не ответил за тяжелейшие потери, которые понесла и продолжает нести Россия в результате малограмотных решений руководства.
Пресс-конференции были проведены Громовым сразу после коллегии Министерства обороны, на котором было принято решение о вводе войск в Чечню.
То, что Бориса Всеволодовича начали выталкивать из министерства, стало понятно уже после его выступления на суде в защиту Варенникова и расстрела Белого дома, против чего он тоже выступил публично. Одно за другим у него забирали те направления, за которые он отвечал как заместитель министра. Таким образом давали понять, что пора написать заявление об отставке. Наконец, обрезали связь, и работать стало невозможно.
Борис Всеволодович не желал понимать этих «намеков» и сразу сказал, что уйдет только по приказу Верховного главнокомандующего. Он понимал, что хотя его влияние на жизнь армии сведено к минимуму, присутствие Б. Громова в руководстве Министерства обороны в какой-то мере сдерживает П. Грачева и Б. Ельцина в их «решительных» действиях.
Вот ситуация! Как бы ни был самовластен Б. Ельцин, он все-таки не мог решиться выпустить указ об отставке Б. Громова с должности заместителя министра обороны. Что мешало? Да всего лишь имя, известное всей стране. Любого другого чиновника столь же высокого ранга он бы выкинул, не задумываясь, но Громов… Это имя было дорого большинству граждан России. Авторитет афганского генерала был столь высок, что никакие идеологические киллеры, получавшие заказы из самых высших кругов властной элиты, не могли подорвать в народе уважение к этому человеку.
То, что в отношении Громова следует действовать осторожно, Ельцин чуял звериным чутьем, которое всегда его отличало. Но все равно, избавиться от неудобного генерала или хотя бы убрать его с заметного поста было необходимо. Указ президента, Ельцин очень этого опасался, мог пойти Громову только на пользу и увеличить его популярность. Вот почему официальное решение об отстранении заместителя министра обороны так долго не появлялось.
Громов не желал уходить по-тихому, и указ все равно выпускать пришлось.
Этому предшествовала череда бурных событий.
— То, что Громов все-таки будет уволен из Министерства обороны, — вспоминает А. Б. Пантелеев, — сомнений не вызывало. Это могло произойти сегодня, через неделю либо через месяц. Он уже не получал почту. Перестала поступать информация, положенная заместителю министра обороны, наконец, была обрезана спецсвязь.
Тогда он вызвал меня и приказал срочно дать предложения о том, как мы можем трудоустроить офицеров, работавших с ним. Громов не хотел, чтобы из-за него ломались судьбы работавших рядом людей.