Громче всех!

Добрева Виктория

– Давай ты сама прочитаешь, я не буду петь, – предложила я. Мне не хотелось, чтобы все слышали.

Марина внимательно читала. Я ждала её вердикта. Если бы она сказала, что эту песню не стоит никому показывать, я бы её послушала, потому что сама не представляла, что с ней делать.

– Я думаю, тебе стоит её спеть. На проекте.

– Правда?

– Конечно. В нашем сезоне мало таких лирических песен, а эта – сплошные чувства, и нетяжёлая.

– Я подумаю.

– Раз ты обнаружила в себе талант к стихосложению, может, попробуем написать песню для трио? – предложила Марина.

Это задание висело над нами, как грозовая

туча, и мне ничего не оставалось, кроме как согласиться. Мы до вечера только и занимались тем, чтобы придумать хотя бы четыре строчки, но без Вари у нас ничего не получилось, а она, раздражённая после очередной ссоры то ли с Катькой, то ли с Димой, сказала, что возьмётся за это только завтра. Мы легли спать. Я засыпала с мыслью о том, что за целый день ни разу не поговорила с Серёжей. Мне приснился сон, будто бы он покидал проект, а я с ним даже не попрощалась.

Глава 9

По привычке проснувшись до будильника, уже в шесть тридцать я сидела на кухне и ждала, пока закипит вода в чайнике. В голове не было никаких мыслей, что удивительно. Не задумываясь, я достала из шкафчика упаковку зелёного чая, который пила только я, а из неё один пакетик. Вода в чашке медленно приобретала зеленоватый оттенок.

Я услышала шаги, но не обернулась, хотя раньше в такое время на кухне ещё никого не бывало.

– Доброе утро! – поздоровался Серёжа.

По-другому, разумеется, и быть не могло. Внутри меня что-то сжалось. На секунду я испугалась: вдруг он всё понял и пришёл, чтобы поговорить со мной о том уроке танцев? Когда хранишь тайну, тебе постоянно кажется, что все вокруг её уже знают и тебе никого не удастся обмануть, и от этого ты чувствуешь себя только ещё более глупой и уязвимой.

Настраиваясь, я всё ещё не поворачивалась к нему и смотрела в чашку.

– Доброе, – сказала я. – Будешь чай? Пока я не убрала упаковку.

Я прекрасно знала, что никому кроме меня зелёный чай не был интересен, несмотря на зарождавшуюся моду на него, но на всякий случай решила сама начать разговор, и предложить чай было первое, что пришло мне в голову. Глупая идея.

– Ну, давай.

– Правда? – Я не ожидала, что Серёжа согласится.

– Да. Обычно я, конечно, пью кофе, но тебе же невозможно отказать.

– Я тебя не заставляю, просто предложила. – Его слова смутили меня, так убедительно они прозвучали.

Больше мне сказать было нечего. Я заваривала ему чай, он стоял где-то рядом, возможно, наблюдал за мной или моими движениями, но я не видела. Даже боковым зрением я не смотрела на Серёжу, не хотела встречаться с ним взглядом. И вот это ощущение, вызванное тем, что я не знала, как близко он стоял и смотрел ли на меня, вместе с молчанием сильно давило.

– У тебя всё хорошо?

– Что? – переспросила я. Вопрос я услышала, но не поняла, почему он его задал.

– Мне кажется, ты стала немного дёрганой.

Я медленно набрала в лёгкие побольше воздуха, затем выдохнула его обратно. Олег Викторович однажды указал на то, что, когда я так делала, это означало, что я не знала, что ответить. У меня не было желания что-то рассказывать, мне просто хотелось подойти к Серёже ближе, и это убивало меня. Он, будто прочитав мои мысли, обнял меня, и я обняла его в ответ, будучи не в силах заставить себя отстраниться. На самом деле, я была не очень тактильным человеком, но именно ему сопротивляться не могла. Мне хотелось, чтобы этот

момент никогда не кончался. Пытаясь запомнить его как можно ярче и лучше, чтобы сохранить в своей бездонной памяти, я в то же время отчаянно старалась придумать, что бы сказать Серёже, чтобы скрыть правду. Правду о том, что во мне всё перевернулось всего лишь от пары слов, сказанных им в понедельник, а ещё раньше – от одного только взгляда. Войдя в этот дом, я и все остальные участники «Громче всех!» взвалили на себя тяжёлую ношу – следить за каждым словом. Даже в такое время камеры уже работали, и любой участник, выйдя в интернет, мог за нами наблюдать. Через пару минут, может, полчаса, начиналась трансляция на телевидении. Три раза в день шесть дней в неделю нас показывали по телевизорам всей страны. Этот выпуск могли посмотреть мои родители или его девушка. Так что никаких чувств и никакой правды.

– Я плохо спала сегодня ночью.

Я понимала, что, когда врала Серёже, утаивала от него что-то или просто избегала его, то делала шаги совсем не в том направлении, чтобы сблизиться с ним, и уже представляла, как буду жалеть об этом. Жалеть о том, что не смогла влюбить его в себя, когда была возможность.

– Нам с девочками нужно придумать песню к пятнице, а сегодня среда и у нас ничего не выходит. Варя может выбыть из шоу в этот раз, и это будет из-за нас с Мариной. – Это, на самом деле, тоже волновало меня, и достаточно сильно.

– Тебе было бы лучше вообще отказаться от этого номера, – предложил Серёжа.

– Нельзя отказываться от номера! – возразила я. – Мы пришли сюда петь, учиться, работать, так что надо делать это всё.

– Но ты же пришла сюда, чтобы стать самостоятельной исполнительницей? Я имею в виду сольной. Значит, тебе не нужны совместные номера с кем-либо.

Доля правды в его словах присутствовала, но я не могла отказаться делать что-то, что было поручено продюсером. Мне нравилось, что на шоу нам говорили, что делать, нас учили, так что подвести Олега Викторовича и педагогов мне казалось позором.

– Аня! – послышалось из коридора.

Я быстро оттолкнула Серёжу и отошла, вспомнив про шоу, камеры и всё остальное.

В кухню ворвалась Марина в пижаме. Обычно она держала себя даже лучше, чем я, но иногда и её было не остановить.

– Варя написала песню! – она протянула мне листок бумаги, и я принялась изучать стихи. – О, доброе утро, Серёж.

– Доброе. – Он взял свою чашку и отошёл к столу.

– Это гениально. Мы спасены!

– Мы спасены! – весело прокричала она в ответ.

***

Как Марина ни просила Олега Викторовича разрешить нам петь вживую, он отказывал.

– Пение под фонограмму – это же обман! – говорила Марина.

– У нас шоу. Нам нужна красивая картинка и качественный звук. Мы же стараемся для зрителя, – отвечал продюсер.

Как я и говорила, Варя всегда пела под фонограмму, поэтому и нам пришлось. Под нашу песню придумали хореографическую постановку, которую мы не успели разучить до конца. Двигались мы в разнобой, каждая по-своему. Основной акцент был сделан на Марине, так как она объективно была самой сильной вокалисткой. Её голос, конечно, плохо сочетался с Вариным, так что последней пришлось петь тише, а всё остальное сделали звукорежиссёры. Олег Викторович попросил меня не выходить из образа: следить за взглядом и движениями. Мы были неплохими подругами, но группа из нас получилась ужасная.