Громче всех!
Шрифт:
Глава 8
После завтрака мы с Мариной и Варей сидели в гостиной, дожидаясь прихода Олега Викторовича. Все остальные ребята ушли на занятия.
– Доброе утро всем! Варя, как там у тебя с песнями? – продюсер сразу заговорил о деле.
– Никак. Творческий кризис, – пожала плечами она.
Варя уже неделю отказывалась от всех идей Олега Викторовича, связанных с выступлениями других участников.
– Я попросил вас втроём собраться, потому что мы с педагогами решили дать вам совместный номер, – объявил Меганцев. – Но нужна песня для трио, так что, Варя, ищи что-нибудь из
– Из меня не самый хороший поэт, так что пусть лучше Варя.
– Аня?
– У меня в последнее время только грустные стихи получаются, – призналась я. – Так что действительно пусть лучше Варя.
Я посмотрела на неё и улыбнулась, чтобы она не подумала, будто мы с Мариной решили просто свалить на неё всю работу.
– Ну, мне, в общем-то, всё равно. Можете вместе попробовать. Но песню нужно записать к пятнице, а ещё выучить танец. Раз сейчас у вас всё равно ничего нет, давайте встретимся завтра, а сейчас идите на занятия. И позовите, пожалуйста, Диму Костина.
– Круто, будем петь вместе! – сказала Марина, догоняя меня в коридоре. Я шла впереди всех.
– Да, – согласилась я.
Я была рада не меньше неё. Хоть что-то подняло мне настроение в то утро.
Мы вошли в кабинет пения, извинились за то, что прервали упражнение для распевки, и сели с краю. Серёжа, к счастью для меня, сидел в другом конце комнаты. Я обещала себе не избегать его, но тем утром это вышло само собой. Я проснулась до того, как заиграла музыкальная заставка «Громче всех!», каждое утро будившая нас, и позавтракала в одиночестве, а затем отсиживалась в комнате, пока Марина не позвала меня в гостиную на встречу с Меганцевым.
Боковым зрением я видела, что Бутаков поглядывал на меня. Чтобы проверить, что мне не казалось, я уставилась в одну точку – на часы над пианино, – и, выждав немного времени, я резко посмотрела на Серёжу. Он отвёл взгляд и усмехнулся, но я не была уверена, разгадал ли он мою уловку. До конца занятия я смотрела только в листок с текстом и на Елену Ивановну.
Елена Ивановна была стройной, ухоженной, интеллигентной женщиной. О её личной жизни ничего не знала даже Марина, а она в данном случае являлась самым достоверным источником из всех, на какие приходилось рассчитывать. Елена Ивановна занималась с ней как частный педагог по вокалу ещё до «Громче всех!», но это подруга рассказала только мне, по секрету. В любом случае учительница была весёлой и дружелюбной и полностью отдавалась своей работе.
Может, за то, что её обожали все участники шоу, может, за то, что с ней часто советовался Меганцев, а может, по каким-то другим причинам, которые я не смогла узнать, но за что-то Елену Ивановну жутко не любили остальные педагоги, работавшие на проекте. Ей с трудом удавалось заставлять их уважать себя, несмотря на то, что её предмет был самым важным из всех, что вели в «Громче всех!».
Я считала её настоящим учителем, а не просто преподавательницей по вокалу. Елена Ивановна знала множество всяких техник, умела доступно объяснить, как их применять, могла помочь найти свой уникальный тембр и стиль пения. Я всё время задавалась вопросом: откуда она так много знала? Но никто не давал ответа, и мне оставалось только раз за разом удивляться её профессионализму
– Спасибо всем за занятие. Аня, хвалю за внимательность сегодня.
Елена Ивановна всегда искала повод похвалить меня за что-нибудь. Только на проекте я поняла, что похвала учителей на самом деле бесценна. Родители, друзья и близкие ведь любили меня за то, что я просто была собой, а учителя были заинтересованы непосредственно в моём успехе, и, когда они отмечали мою старательность, я понимала, что действительно двигалась в верном направлении.
– Катя, Вы сегодня немного не в голосе, можете лучше.
Я стала замечать то, о чём говорила Марина: от Свечиной действительно требовали больше, чем от других. Возможно, организаторы заставляли её выкладываться по полной, чтобы она оправдывала их решения отдавать ей лучше номера.
– Серёжа, будете продолжать отвлекаться, вылетите из шоу.
Елена Ивановна говорила ему подобные фразы каждую неделю. Как педагогу по вокалу ей, конечно, хотелось набирать в проект больше поющих участников. Он кивал головой, понимая своё положение.
– Кто-нибудь, пожалуйста, соберите тексты, а так все свободны. Увидимся завтра!
Обычно тексты после занятий вокалом собирала я, и все к этому привыкли.
– Тебя подождать? – спросила Марина.
– Да, можешь подождать. А можешь и помочь, – предложила я, хотя нужно было собрать всего девять листков.
– Ладно.
Серёжа вышел из комнаты.
– С тобой всё хорошо? – спросила Марина.
– Да, – ответила я, не задумываясь.
– Хорошо. А то мне показалось, что ты как-то напряжена.
– Не напряжена, а сосредоточена. – Я не собиралась врать подруге, просто не договаривала. – Я подумала: знаешь, я не против того, чтобы после шоу петь в группе. Раньше я была бы против, но теперь мне кажется, что в группе даже веселее и легче. Ты не одна.
– Ну не знаю… – засомневалась подруга.
– Да у тебя и голос не для группы.
– Почему?
– Он уникальный. Ты большая самостоятельная артистка. Тебе лучше работать одной. Но если что, я, конечно, всегда готова помочь, – серьёзно сказала я.
– Я тебе тоже, ты же знаешь.
– Это хорошо, потому что мне как раз нужна твоя помощь. Я хочу показать тебе песню. Написала её вчера вечером, но не знаю, стоит ли отдавать её Меганцеву. Напомни мне, чтобы я тебе её показала, пожалуйста. А то ты же знаешь, у меня из головы всё вылетает.
«Кроме одного», – додумала я.
Вечером Марина напомнила мне показать ей песню, хотя я уже пожалела, что предложила это. Я хорошо себя знала, поэтому выдавила эти слова из себя утром специально, предполагая, что сразу же передумаю. Таким образом, пути назад были отрезаны.
Я достала из прикроватной тумбы смятый листок. Как только вчера вечером на нём оказались все мои мысли, мне захотелось поскорее от него избавиться, и я смяла его, собираясь порвать и выбросить. Но что-то меня остановило. Это была моя первая полноценная песня, и стоило сохранить её хотя бы на память. Проснувшись рано утром, я перечитала стихи ещё раз и решила, что вышло неплохо, если говорить конкретно о тексте. Но мне нужно было мнение ещё одного человека, чтобы в этом окончательно убедиться.