Громче всех!
Шрифт:
– Мне кажется, мало соли, – ответила я.
Марина тоже попробовала, чтобы убедиться:
– Да, ты права.
– Рада стараться, если ты имела в виду помощь такого рода, когда предложила дежурить вместе. Готовка – это твоё хобби, второе после музыки?
Мне было сложно в полной мере оценить её кулинарные способности, потому что я не была знатоком в этих вопросах, но вела себя Марина на кухне как настоящая хозяйка, в то время как я старалась ничего не трогать без её ведома.
– Не совсем. Моя старшая сестра часто готовила раньше, и я думала, что, когда вырасту, тоже буду много готовить, поэтому попросила её научить меня. А когда я научилась, она от
– Ничего особенного…
– Марина! – в кухню заглянул Серёжа Бутаков. – Пришла твоя очередь звонить. Пойдёшь?
– Конечно! – Марина переложила в мою руку ложку, которой мешала суп, и, не сняв фартука, рванула в комнату для звонков.
– Вот кто больше всех скучает по дому, – заметил Серёжа.
– Скорее, по домашним, – поправила я. – Она из Москвы.
– Буду знать. А ты откуда?
– Из Орла. А ты?
– Вообще из Петербурга, но уже четыре года живу в Москве.
– Приехал учиться?
– Да. Весной окончил университет, теперь я дипломированный режиссёр.
– Интересно. Я вместо университета пошла на кастинг.
– А я пошёл на кастинг вместо работы, – усмехнулся он.
– Если я вылечу на этой неделе, то это было плохое решение, – сказала я.
Вообще, мне хотелось создавать впечатление более уверенной в себе девушки, хотя бы для того, чтобы за меня голосовали не из жалости, но эта фраза вырвалась сама собой.
– Да ты не вылетишь! – уверенно сказал он.
– Это твоё режиссёрское чутьё? – Я бросила на него мимолётный взгляд, а всё остальное время непонятно зачем смотрела на кастрюлю на плите, хотя знала, что с супом ничего не случится в двухминутное отсутствие Марины.
– Вроде того.
– Ань, можешь выключать суп, – сказала Марина, заходя в кухню. Две минуты её телефонного разговора истекли.
– Давай я, – предложил Серёжа. Он стоял как раз с той стороны, где были выключатели.
– Ты решил присоединиться к нашей кулинарной команде? – спросила Марина в шутку.
– Извините, девочки, я уже присоединился к команде по мытью посуды за командой кулинаров. Решил посмотреть, что мне предстоит, – отшутился он, и, кажется, снова посмотрел на меня.
– Можно звать всех на ужин? – спросила я, прерывая начавшееся после шутки молчание.
– Да.
Я отправилась за другими ребятами, оставив Марину и Серёжу на кухне.
Участники шоу обедали и ужинали вместе, как одна большая семья. Это было и удобно, и прописано в правилах. Несмотря на то, что просыпались все в одно время – организаторы будили нас музыкальной заставкой «Громче всех!» – у нас редко выходило собраться за завтраком. Кому-то нужно было больше времени, чтобы поваляться в кровати, кому-то, чтобы принять душ и так далее. Мне ранние подъёмы были не в тягость, так что я оказывалась в ванной, а затем и в кухне раньше других. В первой половине дня проходили занятия и репетиции, а во второй – развлечения, придуманные не столько для нас, сколько для зрителей «Громче всех!». Разные игры, из которых мне больше нравились те, что были на логику и эрудицию, нежели те, где требовалась физическая подготовка и ловкость.
Глава 4
Как и сказала ведущая, претендентам на выбывание предоставлялась возможность выступить сольно в начале следующей программы. Для записи песни мне необходимо было встретиться с музыкальным продюсером проекта. В то время он был очень известным и уважаемым человеком. Ходили слухи,
– Здравствуй, Аня, – сказал он низким хрипловатым голосом. – Как себя чувствуешь? Нервничаешь?
– Да.
– Какие у тебя идеи для следующего выступления?
Я глубоко вдохнула, поднимая голову. Я ожидала, что Олег Викторович скажет мне, что петь и что делать.
– Никаких? Ну, ничего страшного. Зато у меня есть отличная идея, – сказал он и положил на стол листок с песней.
Я редко писала стихи, и меня поражало, как легко это удавалось профессиональным композиторам.
– Я тебе напою, а потом послушаю, как ты поёшь, и решу, будешь ли ты выступать живьём.
В каждом новом сезоне «Громче всех!» живых выступлений было меньше, чем в предыдущем. Двухтысячные вошли в историю как эпоха тотального фанерного звука. Кроме того, не секрет, что не все, кого взяли в шоу, умели петь. Однако Марина всё время боролась за право выступать вживую, и я следовала её примеру, пытаясь доказать всем остальным и самой себе, что я не хуже. Что же касается номеров с приглашёнными звёздами, там всё зависело от них: некоторые артисты, преимущественно старой закалки, принципиально отказывались петь под фонограмму, и организаторам приходилось искать участника, который мог бы выступить вживую. Чаще всего выбирали Марину Фортовую или Катю Свечину.
– И ещё одна вещь, которую я хотел тебе сказать: тебе нужно похудеть. Ты не толстая, конечно, но это не значит, что ты не выглядишь такой на экране. Сама понимаешь, камера прибавляет вес. Поэтому пару килограммов нужно скинуть.
– Хорошо, – согласилась я, и мы приступили к работе над песней.
***
Никаких стилистов и визажистов на проекте не было, так что каждый выбирал одежду для выступлений сам. Ничего стильного из своего города в Москву, тем более в начале нулевых, я, разумеется, привезти не могла. Над постановками тоже никто не работал, и каждый брал артистизмом в меру врождённых способностей.
– А теперь выступит Анна Реброва с песней Олега Меганцева! – объявила ведущая.
Песня была лёгкой и для понимания, и для исполнения, поэтому я оказалась единственной, кому разрешили поработать живьём в том выпуске.
Для зрителей был один простой способ понять, выступал ли участник под фонограмму – обратить внимание на микрофон. Как правило, никто не пел живьём в маленькие микрофоны, которые крепились к уху, потому что это было крайне неудобно. Ушные микрофоны нам обычно давали в номерах, где мы танцевали или просто хоть как-то двигались. Иногда, особенно когда петь должны были все, организаторы умудрялись выпускать нас на сцену вообще без микрофонов, почему-то считая, что зритель не обратит на это внимание. Даже музыкальные инструменты часто не подключались – никаких проводов на заднем плане.