Гробовщик
Шрифт:
4. Эксгумация или кто лежит в четвёртой могиле?
Ночь обещала быть тёмной, безлунной. Наплывшие низкие тучи грозили дождём, а то и грозой с громом и молнией. И Выброс. Бродил где-то рядом, присматривался, выслеживал меня, что бы как только отвлекусь, нагрянуть фиолетовым небом сверху и окончательно свести с ума.
Я забрёл за дом и пересчитал могилы. Их по-прежнему было четыре. Комар, сволочь – четыре! Так что тебя я не убивал.
– Это если я там есть, - тут же хмыкнул стоявший рядом Комар. – Ты, я смотрю, совсем крышей подтекать начал. Одна могила
Я замотал головой и крикнул:
– Нет!
– А чего ты орёшь? – усмехнулся Комар. – Ты же Немой. Немым орать не полагается. Вот сейчас раскопаешь, тогда и узнаем, кто был прав. Давай, начинай уже. А-то мне самому уже интересно стало.
Я воткнул ржавое лезвие лопаты в первый невысокий холмик. Земля была мягкой и податливой, и я быстро выкопал первое тело. Пахнуло плесенью и тленом. Покойный оказался Диком Брагой. Две дыры в груди. Гимнастёрка в черных пятнах от запёкшейся крови. Тело Браги оказалось неожиданно тяжелым. Я с трудом вытащил его и положил рядом с ямой.
Следующим был Санёк Летун. Ног у него не было уже до самых колен. Вместо них была чёрная тягучая дрянь, вонявшая гнилой химией. Я подхватил Летуна под мышки, и, стараясь не смотреть на изуродованное пулей лицо, вытащил его наружу.
Третьим оказался Кроха. Пуля в лоб и две в районе сердца. Лицо перекошено яростью. А крови совсем мало. Видимо первая же пуля стала смертельной. Я вытащил и этого покойника из могилы. Закурил.
– Дай огонька, – попросил Комар. Я протянул ему окурок, тот присосался своей сигаретой и довольно выпустил клуб дыма.
– Барабанная дробь? – спросил он с улыбкой и кивнул на четвёртый, пока нетронутый, холмик.
Вместо ответа, я достал из кармана мобилу и перевёл её в режим съёмки. Снял крупно лица покойников, дыры от пуль, отдельно, ноги Летуна и навёл видоискатель на Комара. Тот дурашливо улыбнулся и принял позу Наполеона.
Я закончил съёмку и нажал на просмотр. Запись была в порядке. Нужной чёткости и резкости. Вот только финальный эпизод не получился. Вместо Комара на экране мельтешили какие-то помехи.
– А ты чего ждал? – спросил Комар. – Я же призрак – порождение Зоны
Я достал второй телефон и проделал им те же операции. Только снимать Комара не стал. Толку-то?
Выбросил короткий окурок, вздохнул, и принялся за четвёртую могилу. Когда я по пояс врылся в землю, под ногам вздрогнуло, и дно ямы ухнуло вниз. Я упал на колени и закричал от ужаса. Руками попытался удержаться за стенки могилы, но результатом был только туча пыли, песка и надрывный кашель из горла…
Наконец, земля вздрогнула ещё раз и падение прекратилось. Я замер, сердце в груди колотилось барабанной дробью. На зубах трещал песок, пить хотелось невообразимо. Я медленно перевернулся на спину и увидел, что лежу на дне узкой и глубокой ямы. Где-то далеко вверху окончательно стемнело, и я с трудом различал в дыре высоко над головой ночное небо. Сверху посыпалось. Кто-то ходил по краю могилы.
– Лёшка! Леся! Это вы? – крикнул я осипшим голосом. – Помогите мне выбраться.
В ответ мне прилетела новая порция песка. Глаза обожгло, хлынули слёзы. Я
– Как я тебя подловил, а? Ты всё думал, кто же лежит в четвёртой могиле? Выходит, ты и лежишь!
– Это мне всё кажется, - сказал я себе. – Это все Зона – сука. А я стою себе в яме по пояс и ловлю глюки про бездонную яму.
Я закрыл глаза и стал выбираться. Руками нащупал края ямы, закинул ногу, попытался подтянуться, но что-то вцепилось во второй сапог и не пускало. Я не стал смотреть. Почему-то был уверен: в него вцепились две руки, выползшие по локоть из-под земли. Высвободил из сапога ногу и откатился в сторону.
Комар, урод, когда же ты от меня отстанешь!
Сверху громыхнуло, да так, что у меня заложило уши. Я глянул вверх. Ночное небо над головой полыхало фиолетово-чёрным. Выброс!
Я привстал, но мощный воздушный удар припечатал меня к земле. На плечи навалилась тяжесть, яркая вспышка резанула по глазам. Нестерпимым жаром опалило затылок, спину, ноги. Я заорал от боли и остервенело пополз, не видя ничего вокруг.
В дом! В подпол! Я ещё успею!
С новой силой навалилась тяжесть. Я рванулся из последних сил, нащупал края ямы и, не успев остановиться, рухнул в её жерло. В груди что-то треснуло и растеклось новой болью. Ломило все кости, мышцы выкручивала судорога, голова, казалось, вот-вот лопнет изнутри. Я пошарил руками, нащупал черенок лопаты. Сверху снова полыхнуло и обдало раскалённым воздухом. Волосы на голове затрещали. Запахло палёным..
Горю!!!
Я снова закричал и стал обрушивать на себя края ямы. Песок попал в рот, нос, кашель обжёг мне легкие.
Сам себе могилу вырыл.
Сам себя и закопал.
Я работал лопатой, давился кашлем и хохотал, как сумасшедший, от такого фортеля судьбы. но скоро стало темно, тяжело и душно. Кашель выворачивал наизнанку. И – боль, она никуда не ушла – было больно. Очень. Я снова рухнул куда-то вниз, в душную пустоту, и боль последовала за мной.
Продолжение: 5. Разговоры или Чертоги моего разума следует...
5. Разговоры или Чертоги моего разума
Ночное небо было затянуто облаками, но это были неопасные, обычные серые тучи. Темно, тихо и спокойно. Я пошевелил руками, ногами - боль ушла. Сел, огляделся. Вокруг шевелился на тихом ветерке ковер из сочной мягкой травки, рядом журчала небольшая речка. А неподалёку, у берега, бродил по колено в воде какой-то коротко стриженый мальчишка, одетый в шорты безрукавку. Он что-то высматривал в воде, подсвечивая себе старинным фонарём.
– Эй, малец! – крикнул я ему. – Ты кто?
Был он светловолос, под глазами у него были тёмные круги, будто от бессонницы или тяжёлой болезни. Выбравшись на берег, мальчик сунул ноги в сандалики и подошёл ко мне.
– Какой я тебе малец? – буркнул он, присаживаясь рядом.
Я подвинулся и спросил:
– Где я?
– Ох, так и подмывает ответить: «Там же где и я», - улыбнулся мальчик.
Я непонимающе уставился на него.
– М-да, - протянул мальчик. – С юмором проблемы.