Гробовщик

Горан

Я вдруг закашлялся и выплюнул на траву сгусток крови. Растеряно вытер губы и снова огляделся. Ночь, трава, речка. Парнишка.

И всё равно – что-то не так.

– Где я? – снова спросил я.

– Назовём это Чертогами Твоего Разума, - ответил мальчик. – Сериал смотрел? Помнишь, на самом дне Чертога Разума Шерлока Холмса сидел профессор Мориарти на цепи? Вот. А у тебя там десятилетний пацан, каким ты и остался, не смотря на возраст.

– Ты не можешь быть мной, - сказал я. И уже твёрже. И громче. – Ты – не я!

– Конечно, - кивнул парнишка, – было

бы слишком просто, банально даже, если бы ты сейчас начал мне рассказывать о своих «достижениях»: бомж да ещё в рабстве. И в ответ на моё: «я не таким мечтал стать», ты бы хе-е-рак! железобетонный аргумент: «А что мне нужно было пройти мимо?» Как будто раньше ты не проходил… Что молчишь, в землю смотришь? Проходил – проходил. И глаза в сторону отводил. Напомнить?

Я закрыл глаза. Земля подо мной слегка вздрогнула. И я вспомнил – Выброс! Как я слепым котёнком ползал вокруг раскопанной могилы, как упал в неё, и как стал сам себя закапывать…

– Я вытащил тебя из твоих мозгов. Временно. Пусть они там позагорают под Выбросом без тебя. Потом попытаюсь запихнуть тебя обратно. Если будет, во что. Слабовато ты себя похоронил. Хотя, - мальчик почесал затылок.
– Закопайся ты сильнее – задохнулся бы, наверное.

– Но мы, по-прежнему, в Зоне? – спросил я.

– Где же ещё, - вздохнул мой собеседник. – В Зоне, конечно.

– А ты кто? Ты здесь каким боком? – спросил я.

– За Зоной приглядываю, - мальчик развёл руками, мол, что поделаешь.

– Не маловат ли ты для такого?

– А больше ваш Мир никому не нужен, – грустно улыбнулся он.

– А тебе?

– А мне Лёху с Леськой жалко.

Я прямо опешил:

– Так это ты из жалости их сюда затащил? Вообще-то, Зона не место для детей. Здесь умирают.

– Затащил их сюда не я, а то, что вы называете артефактом. «Золотая рыбка» - слыхал про такой?

Я отрицательно покачал головой.

– А на счёт смерти, - продолжил мальчик.
– Это вы сюда умирать приходите, А они пришли жить.

– Мы не сами сюда приходим, - возмутился я.
– Нас заставляют. Если мы не пойдем в Зону, нас убьют.

– Убьют. Но умирать вы приходите СЮДА, – он ткнул пальцем в траву под ногами.
– Представь, что, некие приговорённые к смертной казни, заявятся к тебе под окна, или прямо в квартиру, чтобы сдохнуть у тебя на глазах. И давай: кто кухонным ножом себе горло режет, кто пальцы в розетку суёт. А по ходу, серебряные ложечки воруют. Как ты к такому отнесёшься?

Я пожал плечами. От этого движения вдоль позвоночника полыхнуло болью, но тут же отпустило.

– Как тебя зовут? – спросил я, меняя тему.

– Зови Генка, - пожал плечами мой собеседник. – Или Сашка. Или Колька. Короче, как тебе понравится, так и зови.

– И как же ты за Зоной присматриваешь, Генка?

– Группа придурков, которых вы почему-то называете учёными, придумали аппарат, который периодически делает из вашего пространства друшлаг. Через получившиеся дыры лезут всякие всячины. А я, чтобы они здесь не натворили дел, прикрываю их замками.

– Аномалиями? – осенило меня.

–

Да называй, как тебе хочется.

– А артефакты?

– Это свёртки чужих миров, чужого пространства под воздействием физики вашей Вселенной.

– Больно мудрёно, - покачал я головой.

– Ну, проще я сказать не смогу, Генка почесал затылок и продолжил.
– Они лезут в ваш мир, как фарш из мясорубки. Здесь их, как говорит Лёшик, колбасит и плющит, они теряют одни свойства, приобретают другие… А потом полученными микроскопами вы забиваете гвозди.

– А мутанты?

– Какие мутанты? Несколько зверушек, которых занесло к вам с той стороны, и они при этом не сдохли? Они же безобидные…

– Снорки безобидные? Или кровососы? Или вот эта тварь, которая Жеку Речицу убила…

– Это Акушер что ли? Ты знаешь, что его создавали для опыления мёртвых миров спорами жизни? Что он ходячая фабрика этих самых спор. А вы в него из пистолета! Вот он и шарахнул акустикой. Ходит теперь, совестью мучится, бедолага… А на счет снорков и кровососов, это не ко мне. Это пускай ваши учёные объясняются. Научились, уроды, ДНК скрещивать…

– Выходит все они...?

– Они, они. И бюреров они, и контролёров, псевдогигантов всяких. Всё никак не успокоятся. Идеального бойца, видишь ли, им заказали. Про чернобыльских псов старожилы и слыхом – не слыхивали. А нынче уже штук пять бегает по Зоне. Из опасных, сюда разве что Химеру и забросило. Но и она… Это же всё равно, что электрический угорь. Не трогай её, и она током биться не будет. Тем более, что Химера и мясо не жрёт. Она из воздуха бактерии поглощает, как кит планктон, тем и сыта. Ей, как дезинфектору, цены нет. Она же любое болото в озеро Байкал превратит, дай только срок. А вы, как увидите, так сразу за оружие хватаетесь.

Мы помолчали.

– И что дальше? – спросил я.

– Пойдём, - сказал Генка, взял меня за руку, помог встать на непослушные ноги и подвёл к реке. Потом поднял свой фонарь, по выше, освещая воду.

– Смотри.

Покачиваясь на редких волнах, из реки на меня глянуло чудовище. Спину его перекашивал уродливый горб, лицо… Да разве можно было ЭТО назвать лицом! Левый глаз заплыл и съехал куда-то к виску, второй, наоборот, чуть на выкате, нос свёрнут на бок. От левого уха остался лишь обрубок. Вдобавок верхнюю губу рассекала заячья губа, из-под которой торчал кривой клык. Ну и штук пять корявых шрамов вдоль и поперёк лица на закуску. Не веря, я поднял руку. Урод в отражении сделал тоже самое.

– Выбирай, - предложил Генка. – Или сдохнешь, или будешь жить, но вот таким.

– За что? – прохрипел я. – Что я тебе сделал?

– Да, и первое время, пока все не срастётся по-новому, - не отвечая на вопрос, продолжил мальчик. – Тебе будет больно. Очень больно.

– За что? – повторил я.

Мальчик вздохнул:

– А я здесь причём? Это я тебя из лагеря перед выбросом выгнал? Или это я тебя могилы заставил раскапывать?

– Но Комар…

– Комар не ко мне, к тебе является, – сказал Генка нетерпеливо и снова: - Выбирай.