Гроб с музыкой
Шрифт:
По случаю сегодняшних похорон Боря был весь в черном, что делало его немного похожим на располневшего гестаповца в отставке. Но настроение его было отнюдь не похоронное.
— Смотри, что у меня имеется, — сказал он, пододвинув Лехе крохотную книжечку не больше спичечного коробка.
— Что это? — спросил тот, пытаясь прочесть мелкий-премелкий шрифт.
Боря засмеялся.
— Эх ты, это же «Камасутра»! Мне ее Ярославна презентовала. Знает, стерва, что я люблю такие вещи!
Леха
— Здорово, — сказал мрачно и тут же возвратил книжечку, так и не посмотрев.
Боря спрятал ее в ящик стола.
— Вот ты, Леха, даже не представляешь, что это за женщина! — мечтательно улыбаясь, продолжил Боря. — Мечта, сказка! Ей-богу, если бы у тебя была такая, ты бы враз забыл про все юбки на свете!
Леха состроил недоверчивое лицо.
— Ну это вряд ли!
Боря только рукой махнул.
— Ничего ты, Кобец, в бабах не понимаешь! Слушай, я вот чего тебя вызвал. Сегодня в два будут похороны Измайлова, так ты бы сходил к нему на квартиру, может там помочь чего надо?
Леха никак не ожидал такого поворота дела.
— Да, но… Я же ничего в этом не понимаю!
— Никто не понимает… Просто нехорошо будет, если от конторы никто не придет. А ты придешь, скажешь Серегиной вдове, что ты, мол, с работы, посочувствуешь и спросишь, не надо ли чего…
Леха пожал плечами.
— Ну, ладно. А вдову-то как зовут?
— Ольга.
Дверь в Измайловскую квартиру была открыта. Внутри сновало множество народа. Женщины в черных платках тихо переговаривались между собой. По специфическому запаху сразу стало понятно, что в доме покойник.
— Безо времени, совсем молодой еще, — говорила одна женщина, покачивая головой.
— Да-а, вот как оно бывает. Никто ведь не думал… — соглашалась другая.
— О таком разве удумаешь…
Какой-то мужчина приглушенно разговаривал по телефону и диктовал, кого указать на венке. Растрепанный заплаканный ребенок — мальчик лет трех-четырех — прошмыгнул мимо, испугался женщин в черных платках, всхлипнул и тут же юркнул обратно.
— Простите, а где Ольга? — спросил Леха у звонившего дядечки.
— На балконе. Позвать?
— Спасибо, я сам найду.
Ольга была красива какой-то гордой красотой. Высокая, с черными волосами и глазами. Спина по-королевски прямая. На голове траурный платок из кружева. Лицо застывшее и непроницаемое. В руке тонкая сигарета.
Леха некоторое время рассматривал ее, прежде чем подойти.
— Ольга, — позвал он наконец.
Она медленно обернулась, посмотрела каменным взглядом.
— Что вам?
— Я с работы Сергея Антоновича. Меня прислали помочь.
— Спасибо.
Леха постоял еще несколько минут, глядя на Ольгину спину, и решил, что, пожалуй, здешняя обстановка как-то на него давит, и ему лучше уйти.
Мальчик, которого он недавно видел, сидел в углу прихожей и, катая по полу игрушечную машинку, тихонечко плакал.
— Ты чего, боец? — спросил его Леха.
Мальчишка промолчал. Только наклонил голову и начал всхлипывать громче.
Не совсем зная, что делать в таких случаях, Леха порылся в карманах и извлек последнюю «диролину».
— Хочешь жвачку?
Ребенок закивал головой. Схватив угощение, сунул за щеку.
— А зовут тебя как? — поинтересовался Леха.
— Никита.
— А меня дядя Леша. Дай пять.
Ребенок неуверенно шлепнул его по ладони.
— Тебя кто-то обидел?
Мальчик горестно шмыгнул носом.
— Мама велит в комнате сидеть, а сама куда-то ушла. Все тут кругом ходят, ходят… Дяденьки чужие…
Из его сбивчивых объяснений Леха понял, что ребенку срочно требуется внимание и забота.
— Ну, мы сейчас что-нибудь придумаем. Вставай давай.
Ухватившись за Лехины пальцы, Никита поднялся.
— Ты сейчас всех чужих выгонишь? — спросил он с надеждой.
— Нет, пусть живут. Мы же их не боимся. Мы с тобой сильные и добрые. А если они нам надоедят, мы от них укроемся в твоей комнате. Кстати, где она у тебя?
Никита взял его за руку и повел в самый конец коридора.
— Я вот тут живу.
Леха приоткрыл дверь. В комнате сидели три толстые тетки и ели бутерброды, изготовленные здесь же, на подоконнике.
— Говорю вам, никакого завещания он не писал! — утверждала одна. Разве ж он мог подумать…
— Да уж должен был! — не соглашалась другая. — Такие-то деньжищи!
— Простите, пожалуйста, — перебил их Леха. — Ребенок хочет спать, а вы заняли его комнату.
Тетки сразу спохватились и, заявив, что они как раз собирались уходить, быстренько смотались.
Воссияв, Никита запрыгнул на свою кровать.
— А у меня теремок есть! — заявил он, уже совершенно успокоившись.
— Ну-ка? — заинтересовался Леха.
— Вот, — показал мальчишка на разрисованную красками коробку из-под телевизора. — Это мне мама сделала.
Он тут же залез в нее и высунул голову из вырезанного окошка.
— Говори мне: «Кто-кто в теремочке живет?»! — попросил он.
Леха изобразил, что он Волк-Зубами-Щелк и послушно произнес «волшебные слова».
— Это я — Муха-Горюха! — радостно отозвался Никита.