Гроб с музыкой

Барякина Эльвира Валерьевна

— Конечно, покупают. Потому что нет альтернативы.

— А что вы понимаете под альтернативой? Отчеты о конкурсе мягкой игрушки? Или об уровне надоев в селе Большое Мартышкино?

— Написать весело, интересно и со вкусом можно о чем угодно. Вопрос в том, что над этим надо работать. Гораздо легче все свалить на тупого читателя: мол, это он желает третьесортной продукции. А самим валять дурака.

— Ты хочешь сказать, что я валяю дурака?! — взвыла Топ, забыв о всех приличиях.

Поняв, что конфликт пора пресекать, Боря поднялся со своего места.

— Топ,

а ведь она верно говорит, — сказал он, лучезарно взглянув на Ярославну. — Я думаю, что нам надо начать следить за нашим содержанием.

— И начать пролетать в трубу?!

— А вот это как раз твоя задача как редактора: чтобы все было прилично и продаваемо.

* * *

Топ вылетела в коридор вся красная и взбешенная как фурия. Через пять минут Леха разыскал ее в курилке. Она бестолково хлопала себя по карманам в поисках сигарет. Леха протянул ей пачку.

— Да ладно тебе, переживешь… — произнес он утешительным тоном.

Топ сказала длинное предложение, на три четверти состоящее из матных слов. Прикурила от Лехиной зажигалки.

— Вот, полюбуйся на свою красотку! — процедила она зло. — Она нас по миру пустит! Ни хера не смыслит в деле, а лезет! А Борька слушает ее! Вот у Измайлова было чутье, он понимал… А эти, блин, сычи, все только развалят! Тоже мне, нашлась маркиза Помпадур! [4]

Леха не знал, кто такая маркиза Помпадур, но на всякий случай согласился с Топ:

— Это точно.

4

Маркиза Помпадур — любовница французского короля Людовика XV. Имела большое влияние на все государственные дела.

Но в душе он был чуть-чуть согласен и с Ярославной: во всех альянсовских газетах он уже давно ничего не читал, кроме своих статей. Но делиться этими соображениями с Топ сейчас не стоило.

— Сука! — продолжала бушевать она. — Ненавижу! Я ей еще устрою веселую жизнь!

— Да чего ты так? — попробовал он заступиться за Ярославну. Отступись…

Тут Топ просто взорвалась:

— Отступиться? Ты хоть соображаешь, что говоришь?! Я была в двух шагах от того, чтобы стать правой рукой Измайлова, пока эта девка не появилась в нашем альянсе!

— Да уж, сейчас ею стать трудно, — попробовал сыронизировать Леха, но Топ было не до шуток.

— Не знаю, как ты, — сказала она уже спокойней, — а я собираюсь делать карьеру. И когда у меня на пути встают всякие курвы с длинными ногами, которые полагают, что им все дозволено, я с ними церемониться не намерена!

— Но тебе-то лично что она сделала? — произнес Леха, даже как-то испугавшись. — Ну, поругались… С кем не бывает…

Топ смерила его презрительным взглядом.

— Кобец, ты или больной, или притворяешься… Она же сюда явилась не случайно! Ей нужен наш альянс, и она его получит, если мы не вмешаемся! Ты же видишь, Борька в ее руках — как пластилин, она что хочет, то из него и лепит. А если она здесь осядет надолго, мы с тобой отсюда

вылетим. Это-то тебе понятно?

Топ затушила бычок об кофейную банку-пепельницу.

— Ладно, я пошла, — сказала хмуро. — Мне сейчас на пресс-конференцию ехать, а вечером еще наша планерка в «Новом я»… Как меня все затрахало!

* * *

Только когда Топ ушла, Леха вспомнил, что не рассказал ей о своем вчерашнем разговоре с Аликом. Интересно, как бы в ее голове уложилось, что Боря совершенно ни при чем в деле Измайлова? Ведь ясно, что Ярославна не могла сама убить Серегу. А кого она еще могла подговорить, кроме Грушкова?

С одной стороны, Леха был даже рад, что так получилось. Но это убийство, а в особенности исчезновение Нимфы, не давало ему покоя.

Если бы Топ хоть на секунду могла бы отбросить свою ненависть к Ярославне и посмотрела бы на все трезвым взглядом! Сколько Леха знал ее, Топ всю жизнь была супер-умная и всему могла найти мудрое объяснение. Однако после сегодняшней стычки между ней и Князевой надеяться на разумное разрешение дела как-то не приходилось. Даже при упоминании имени Ярославны она приходила в неистовство.

Весь день Леха трудолюбиво работал и помимо искового заявления в арбитраж написал еще пару гениальных статей в одну из альянсовских газет. Мысли почему-то автоматически крутились вокруг того, что сказала Ярославна: хотелось написать умно и искрометно.

Топ все не возвращалась и не возвращалась со своей пресс-конференции. Под конец рабочего дня Леха начал то и дело поглядывать на часы. Он пошел было к стажеркам, чтобы они заценили его статьи, но Настя с Танькой повели себя крайне непатриотично: взяли и отпросились к зубному. «Зубные», видимо, поджидали их в красной «девятке» около подъезда. Леха все это видел в окно. Расцеловавшись с ними, обе предательницы укатили куда-то отрываться.

Леха не выдержал одиночества и решил проверить, не вернулась ли Топ в свое родное «Новое я».

Как оказалось, в большой редакционной комнате, заваленной кипами старых газет, уже давно бурлила планерка местного значения.

Юные журналистки разместились на всех имевшихся в наличии стульях, а над ними подобно хану Батыю на кургане возвышалась Топ: она сидела по-турецки на своем столе прямо под металлической табличкой «Газета — не только коллективный пропагандист и агитатор, но также и коллективный организатор. В. И. Ленин». (Этот раритет Топ украла десять лет назад в редакции «Вестника пролетария» и с тех пор всюду с собой таскала).

— Ну, что еще у нас в городе происходит? — требовательно выспрашивала она у притихшей публики. Видно было, что с утра ее настроение ни капли не улучшилось. — Никаких бедствий, никаких катастроф?

Под ее пытливым взором журналисты молчали и как-то съеживались.

— Мы не виноваты, что ничего не случилось, — неосторожно подала голос какая-то девчонка с десятком сережек во всех мыслимых и немыслимых местах.

Через секунду она поняла, что зря это сказала. От негодования Топ опасно покачнулась на своем столе.