Гроб с музыкой
Шрифт:
— Вот и славненько.
Леха вернулся в свой кабинет.
— Слушай, Топ, я вот еще что хотел спросить: что ты сама рассказала Полонину? Понимаешь, Нимфа куда-то пропала, и он стал прозрачненько намекать, что меня видели с ней…
— Типа ты причастен к ее исчезновению? — сразу догадалась она.
Леха кивнул.
— Ума не приложу, что с ней могло статься…
Топ сжала его руку.
— Не боись, я заявила твоему следователю, что нашла тебя в кустах пьяным в стельку. Отвела к нам в домик, и ты проспал до самого утра под моим
Леха набросал на листочке: «Огурцова Светлана Аркадьевна. Студентка. В прошлую субботу исчезла из „Ворошиловца“» и передал его Насте.
— Держи. Попробуйте откопать что-нибудь и вот по этой девушке.
Та саркастически пробежала глазами надпись.
— И это все, что известно? Маловато будет…
— Надо, чтоб было больше, — развел руками Леха. — Так что работайте.
Леха и Топ вышли на стоянку. Топ порылась в кармашке своего рюкзака в поисках ключей, вырубила сигнализацию.
— Эй! — крикнул кто-то. — Погодите меня!
Леха и Топ обернулись. От автобусной остановки к ним спешил Алик. Он был при полном параде: черные кожаные штаны, куртка и узкие солнцезащитные очки делали его слегка похожим на Кину Ривза из «Матрицы».
— Вы уже сваливаете? — проговорил он, подойдя. — А я хотел в гости зайти…
Топ с явным удовольствием смотрела на него.
— А поехали все ко мне? — предложила она вдруг. — Сейчас купим какой-нибудь жрачки и будем отдыхать как боги в отставке.
Леха покачал головой. Если бы Топ пригласила его без Алика, он бы ни минуты не раздумывал, но расслабляться в компании с этим деликатесным субъектом его как-то не прельщало.
— Не, я домой поеду. Не выспался ни фига.
— Ну как знаешь.
Алик уселся на переднее сидение и снял очки. На какое-то мгновение Лехе показалось, что он чем-то встревожен, но это ощущение пропало так же быстро, как и появилось.
— Что у тебя новенького? — спросила его Топ, заводя машину.
Алик пристегнулся.
— Ничего. Все кругом только и говорят, что про убийство Измайлова.
— Кто «все»?
— Ну, Гена, например.
— Это который Борин брат? — встрял Леха. Ему было чуть-чуть ревностно из-за того, что Топ болтает с Аликом, тут же позабыв о его присутствии.
— Ага.
— И что он тебе сказал?
— То, что Борька до смерти рад, что Измайлова кокнули.
Топ резко повернулась.
— Почему?
— Да у них в последнее время вообще все наперекосяк шло, — беспечно отозвался Алик. — Один тянет в одну сторону, другой — в другую. Серега вообще хотел в политику удариться, а Боря был против. Мол, если Измайлову охота тратить деньги на выборы, то пусть тратит свои, а не общие.
Леха с Топ переглянулись через зеркало заднего вида.
— Топ, смотри, все сходится, — прошептал он тихо, но она сразу же оборвала его жестом, давая понять, что при Алике такие разговоры лучше не
Леха тут же примолк и до самого дома не произнес ни слова.
Честно говоря, Леха жил в полном свинарнике. Убираться он ленился, поэтому свободное пространство его квартиры беспорядочно закидывалось дисками, старыми журналами и различными частями Лехиной одежды. На кухне же было еще хуже: все заставлено грязной посудой, которую время от времени мыли его подружки, желающие продемонстрировать Лехе свою хозяйственность.
Но зато у него имелись и роскошные вещи: компьютер последней модификации, здоровенное кожаное кресло, в котором можно было ночи напролет сидеть за компьютером, отличный телик и, наконец, Лехина гордость и счастье — огромная многоместная водяная кровать с подогревом. Подогрев, правда, не работал, так как у Лехи все не доходили руки и ноги купить удлинитель, но, тем не менее, кровать была поистине роскошна, что не раз подтверждали те же подружки.
Леха достал из пакета купленные в соседнем киоске батон и шоколадную пасту. Хотелось много калорийной еды, которую можно поедать, лежа на кровати и вперившись в телик. Разложив все это добро на табуретке, которая временно заменяла стол, он вскрыл было банку с пастой, но в это время зазвонил телефон. Леха машинально поднял трубку.
— Я!
— Сына, где ты был? — раздался взволнованный голос мамы. — Я уж тебя потеряла!
— Да я работал, — привычно соврал он. — И еще в «Ворошиловец» ездили.
— Зачем это?
— Ну, мам, надо было.
— Лучше бы ты нам с отцом в саду помог, — сразу же начала обижаться мама. — Мы корячимся, корячимся, а ты ездишь в какие-то Шиловцы.
— Не в Шиловцы, а в «Ворошиловец»… Ну, прости… — добавил он после некоторой паузы, заполненной старательными мамиными вздохами. — Хочешь, я тебе деньжат подброшу? Купишь, чего надо. А с садом уж увольте.
— Лешенька, ты хоть в квартире-то убираешься? — вдруг сменила она тему.
— Убираюсь, — не моргнув глазом, ответил Леха.
— А то давай, я к тебе приеду…
— Да чисто у меня! — уже раздраженно произнес он, поглядывая на горы грязной посуды с остатками засохшей еды.
Но мама была неумолима.
— Ох, прямо не знаю… Лешенька, сынок, тебе уже все-таки двадцать девять лет…
— И чего? — не понял он.
— А то… Девушка-то у тебя хоть есть?
— Ой, мам, ты спросишь тоже! Ну есть.
— А почему ты нас с ней не познакомишь?
— Да она, мам, стесняется, — начал улыбаться Леха.
— Ой, опять ты мне врешь! — не поверила она. — Давно пора уже о будущем подумать, а ты все в какие-то Шиловцы ездишь.
— Да не в Шиловцы, а в «Ворошиловец»! К тому же, мам, я только и делаю, что о будущем думаю.
— Хватит мне мозги-то пудрить! Думает он! — обиделась мама. — Ты только и знаешь, что работать. А за компьютером, между прочим, вредно столько часов сидеть!
— Ну мам!