Гримуар II
Шрифт:
Одно касание кинжала и слабенькие барьеры на дверях испарились. Сильнейшим оружием в арсенале беглецов был эффект неожиданности. Ни магистр-чародей, ни его одаренные ученики и подумать не могли о том, что жалкий сброд попробует сбежать. Да еще и под предводительством мойщика уток.
— Я за Айком, — шепнул Нокс и ринулся в тьму, но был остановлен.
— Мы идем с тобой.
— Нет! Вы убежите, а мы вас догоним.
— Я не отстану от тебя, братец, — улыбнулась Бри.
Оставалось слишком мало времени, но рыжик не хотел тратить его на ссоры и пререкания. Гораздо целесообразнее было бы добраться до Айка
— Нужно попытаться…
— Нет, — отрезал Нокс. — Вы должны убегать, а я останусь.
— Нокс!
— Хватит! Сейчас не время ругаться, — рявкнул рыжик. — Пожалуйста, уходите…
Несмотря на усилия Нокса, в каждом из пленников сохранился сгусток мрака — результат учений магистра. Рационализм и холодный расчет поверх чувств и импульсивности. Потому каждый понимал, что чрезмерная эмоциональность приведет к конфликту, а конфликт приведет к срыву планов. Если они начнут ругаться с Ноксом или попытаются его убедить, все усилия пропадут впустую. Старик обнаружит их и немедленно казнит, захватив в плен. А уж карточки с заключенными в них душами особенно ценятся среди некромантов, так что магистр немногое потеряет.
Худой, нескладный мальчонка двенадцати лет от роду, обретший среди пленников имя Кай, грустно улыбнулся Ноксу:
— Хорошо.
Печаль в его глазах отразилась во взгляде каждого из тридцати четырех детей. Кай что-то прошептал, в глубине карих очей блеснуло золото. Реальность вдруг расплылась акварелью под моросящим дождем. Через бледную пелену Нокс увидел, как дети столпились над ним, а из далеких далей ветром принесло короткое: «Прости. И спасибо». И наступила тьма.
Когда Нокс очнулся, мысли бессвязно, лениво кружились в одурманенном сознаний. Вокруг вспыхивали взрывы, а в ушах звенело. Глаза застилала багряная пелена вязкой крови. Пахло железом и горящей плотью.
Самый старший из пленников, здоровяк Тонто, крепко прижимал мальчишку к груди. Кровь шла из его шеи. Невиданный доселе блеск в глазах Тонто ошарашил Нокса, навсегда застыв в его памяти.
Он видел отлетающую голову Бри, обращенного в пепел Кая, выжимающего из себя последние крупицы маны Дэнни, бросающегося навстречу громадным кольям Закари. Он видел Аурелио Магне Деуса с искаженной в гримасе ярости морщинистом лице. Он видел, как разъяренная стихия буйствовала, обращая в пыль богато украшенный коридор поместья. Он видел, как многовековой антиквариат, ковры с миллионами узоров, полотна величайших художников — все истлевало в считанные мгновения. Он видел, как летели ошметки тел драгоценных учеников магистра, в коих он души не чаял.
А Аурелио Магне Деус смотрел прямо в глаза Нокса. И если бы жажду убийства можно было материализовать, ее пламя бы поглотило все миры, не пощадив даже богов.
Одна единственная секунда показалась Ноксу вечной. Тонто оторвало руку, но он продолжал защищать мальчика. Под конец он крикнул рыжику очнуться. И Нокс очнулся. Он не успел ничего сделать. Тонто выкинул хрупкое тельце через ворота.
Едва придя в себя, Нокс
***
Когда Нокс рассказывал о своем прошлом в Спиритуме, он был непривычно тих. Даже скрывая лицо за маской, он неосознанно выдавал своим говором и голосом щемящую тоску и горечь. Мне не хотелось слушать его. В голове то и дело всплывало: «Это лишь симуляция». Да, так и есть. Вся память Нокса в Спиритуме — не более чем искусственные воспоминания. Просто еще одно кино, засунутое прямо в память.
Когда Нокс закончил свой рассказ, никто ничего не говорил. Анна долго глядела на Пересмешника нечитаемым взглядом, и вскоре он выдал стремную шутку. Мрачная атмосфера слегка разбавилась пререканием ведьмы и плута, а вскоре к ним подключились и Сэмми с Сарой.
— Кайл? — спросил кто-то.
Кто? А, это Павел. Почему он смотрит на меня, будто я собрался прыгать с крыши? На мой вопрошающий взгляд гений спросил:
— С тобой все в порядке?
Я не ответил. Жизнь Нокса была полна печали и потерь. Как и у Анны, Маррайяша и Ирен. Как и у любого человека. У каждого есть свои шрамы, выделяющиеся отвратно белесой кожей под жаркими лучами солнца. У каждого есть своя лакмусовая бумажка.
Все духи Гримуара стали для меня полноценными товарищами, а уж Ирен восстала на мрачном горизонте солнцем с лучами, что нежнее самых теплых воспоминаний из детства. Я поставил себе цель вытащить плененных в игре невинных людей и до сего дня был уверен в своих желаниях. Но теперь…
— Если мы… Когда мы вытащим их из игры, что будет? — спросил я тихо.
Мы находились в моей скромной комнатке в Крысиной яме, так что волноваться о приватности не было нужды. Сара слегка нахмурилась:
— Что именно ты имеешь в виду?
— Что будет с ними? — ответил я.
— Наверное, понадобится долгая реабилитация, лечение…
— Я не об этом! — вспылил я. — Кто? Кто это будет? Анна или… Рей? Кого мы вытащим?!
— Очевидно, Рей. Анна это… — начал Павел, но замер на полуслове.
— Вот! Ты ведь понял?! — вскочил я.
Глаза защипало, а горло раздирало непонятной болью.
— Кайл? Ты чего? — Сэмми осторожно подошел ко мне.
— Анна умрет, — прошептал Павел.
— Ч-чего?! Погоди… Да вы гоните! Кайл, что за хрень ты несешь? — разозлился Сэмми. — Мы вытащим всех заключенных и тогда…
— Нет, — охнула Сара. — Они правы.
— Анна это не просто Рей с амнезией, — сказал Павел. — Другие воспоминания, другой характер, другая личность. Если бы Рей просто стерли часть памяти, и она ничего о себе не помнила — одно дело. А вот…
— Бред! — разозлился Сэмми. — Кайл, ты реально так думаешь?!
— А как мне еще думать?! Я видел Рей! Я говорил с ней! Она совершенно отличается от Анны. В них нет ничего общего…
— Раздвоение личности, — припечатал Павел.
— Нет-нет! — замотал головой Сэмми. — Это совершенно другое дело! Анна это просто…
— Просто кто?! — вскрикнул я, хватая Сэмми за грудки. — А?! Просто НИП? Просто левые воспоминания? Просто болезнь?!
— Успокойся, Кайл, — пробормотала Сара.