Гримуар II
Шрифт:
Сложность: S: A.
Я чертыхнулся и вскочил на ноги. Недалеко от нас валялась статуя невзрачного мужика.
— Аргх! Кайл! — негодовал Сэмми. — Ты все просрал…
— Зачем тебе статуя? — вздохнула Сара.
— Любоваться будет, — ухмыльнулся Нокс. — Ты не боись, мы не осуждаем. Можешь любоваться на мужиков сколько захочешь.
— Заткнись, — бросил я. — Мигель, эта статуя…
Меня прервало новое уведомление. В конце описания еще одного задания значилось:
В случае провала задания лояльность у Нокса снизится на 3.
Я перевел взгляд на Нокса:
— Как же меня задолбали ваши квесты!
Глава 16: Лисья байка
Тусклый свет пробивался через изрешеченные доски, слабо освещая затхлый закуток подвала. Рыжий мальчишка заранее укрылся в темноте, заняв наиболее удачную позицию для наблюдения. Ему было не больше тринадцати, но он уже приноровился прятаться лучше любого разведчика. Дышать тише падающей пыли, слиться с окружением и замедлить сердце до предела. Все это стало привычным. Вдалеке послышалось гулкое эхо шагов.
— Недоделки. Их стало слишком много, — в хриплом голосе сквозила угроза.
— Лорд Торнтон просит прощения за эту партию, — не дрогнул собеседник.
— Только за эту?
— Времена не те, что прежде. Города растут, а вместе с ними слабеет мана.
— Земля стала сухой и безжизненной, а в воздухе нет прежнего духа силы. Альберт несет эту чушь уже семьдесят лет, а по миру шастают толпы некромантов. Откуда же они тогда берутся, дьявол его побери?!
— Они приходят извне. Магистр, вам следовало бы иногда покидать поместье.
— Не дерзи мне, мальчишка.
— И вовсе не было таких намерений, магистр.
Шаги становились громче. Старик с кучерявой бородой и полнейшим беспорядком на голове шел впереди, протирая грязный пол подолом дорогой мантии. За ним следовал человек с безжизненным бледным лицом, с ног до головы одетый в черное.
— Всего пятеро детей и целых четыре недоделки. Если он не исправится, мне проще будет самому выходить на охоту, — процедил магистр.
Двое человек в масках бесшумно вошли в подвал, внеся по два свертка серой ткани.
— В следующей партии мы доставим десять детенышей, полных маны.
Старик прошептал что-то. Грязная ткань растянулась, разорвалась и исчезла в облаке пыли, являя четырех детей.
— Три мальчика и одна девочка. Хм. Недурна собой. Но без маны толку никакого.
Магистр щелкнул пальцами и из темноты выплыли четыре крупных сосуда. Детей затянуло внутрь и накрыло зеленоватой дымкой.
— Проснитесь.
Мощная волна магии пронеслась по подвалу. Нити молний устремились в головы пленников, и те закричали. Невыносимый, звонкий крик, полный боли и отчаяния впился в память рыжика. Каждый месяц он скрывается в этом закутке и наблюдает, как группу детей, собранных по всей Фольтессе, сгоняют в особняк. Некоторым везло, и они становились рабами. А тем, чей лик был противен фортуне, доставалась участь медленно сгорающих свеч, питающих поместье маной.
— Громкие, — рявкнул старик и щелкнул пальцами.
Дети замолкли, но искаженные в вопле лица не изменились. Мальчик придет сюда вновь. Потому что не сможет не приходить. Потому что счастливое незнание было не для него.
***
Нокс. Он
— В нем нет и капли магии… — процедил старик. — Просто пустота. Тьма.
Тьма. Магистр вложил в новое имя отвращение и издевку, но мальчику оно понравилось. Лучше быть абсолютной тьмой, чем серым, безликим крысенышем. Ведь тьма так прекрасна в своем неуемном обжорстве: способна поглотить весь свет, что солнце щедро льет на мир земной.
Аурелио показался Ноксу сумасшедшим стариком, у которого крыша слетела из-за его же запаха. Но он оказался не так прост. Помимо чтения занудных книжек и бесконечно долгого рассматривания странноватых символов, у старика было весьма мрачное и пугающее занятие. Каждый месяц человек в черном поставлял ему партию беспризорных детей. Если уровень магии устраивал магистра, ребенок получал «привилегию» стать идеальным слугой. Каким именно? Было несколько «сортов», как выражался Аурелио Магне Деус.
Убийцы. Такие получались из тихих, нелюдимых и отстраненных. Но главным критерием был возраст. Выращенный без единой толики любви и милосердия, обученный беспрекословно подчиняться любым приказам хозяина, ребенок становился живым оружием. А уж заклинания для сокрытия присутствия, наведения морока и прочие были неоспоримым преимуществом перед другими ассасинами.
Тени. Хитрые, проворные, трусливые. Они никогда не лезли на рожон. Магистр обучал их выпутываться из любой ситуации. Мастерство обмана, скрытие присутствия, постоянная маска чуждых эмоций на лице. Такие давались дрессировке с огромным трудом, потому что пытливый ум было тяжело сломить. Часть выходила бракованной, и Аурелио убивал их, пленяя душу в зачарованные карты.
Псы. Именно так магистр называл диких, необузданных зверенышей, готовых вцепиться в глотку при первой встрече. Он по максимуму усиливал их физические характеристики и даже скрещивал с мерзкими чудовищами, в надежде создать идеальных цепных псов. И он добился в этом неоспоримого успеха. Могущественная печать заключала душу ребенка в колючую клетку, и он выполнял любые приказы, как послушная, безмозглая шавка.
Советники. О! Это была высшая каста рабов. Да и рабами их было не назвать. Одаренные невероятным могуществом, талантливейшие дети становились учениками магистра. Он обучал их не только магии, но еще и наукам, политике и премудростям человеческих взаимоотношений. Холеные детишки вырастали горделивыми снобами, уверенными в своем превосходстве перед заурядными смердами.
Нокс их ненавидел. А они ненавидели его. Презирали, постоянно издевались, ранили и исцеляли. При этом Аурелио все было прекрасно известно, но он делал вид, что не замечал. А одаренные детки, одурманенные вседозволенностью, продолжали травлю.
Нокс был помойной крысой. Чистильщиком отхожих мест. Тенью, скрывающейся в мрачных уголках особняка, роясь в тех местах, что никогда не видели света. У Магистра были в услужении несколько сотен мелких духов, вычищавших все до блеска. Они готовили еду, накрывали на стол, появлялись из пустоты и низко кланялись, прося использовать их.