Грезы Мануэлы
Шрифт:
— А кем вы работаете? — спросила Исабель.
— Служу в одной электрической компании, — добродушно ответил молодой человек.
— Работа интересная?
— Да, очень. И я бы сказал — перспективная.
— Даже так?
— Иначе зачем работать?
— Тоже верно.
Они продолжали болтать, перескакивая с одной темы на другую, разговор их прерывался лишь замечаниями, которые время от времени вставляли супруги Стивенсон. Несколько раз беседа становилась общей и довольно оживленной, и наконец
Здесь царила не поддающаяся описанию атмосфера, здесь все говорило посетителю, что он попал в особое место. Высокие цены ресторана ограничивали круг его посетителей. Здесь можно было встретить либо богатых, либо принадлежащих к классу охотников за развлечениями.
Эдамс шел впереди, между рядами столиков с ослепительной сервировкой, за которыми сидели обедающие. Новичку сразу бросались в глаза достоинство и уверенность, с какими держались посетители этого ресторана. От множества электрических лампочек, лучи которых отражались в хрустале, от блеска позолоты на стеках все сливалось в одном слепящем сверкании. Белоснежные сорочки мужчин, изысканные наряды дам, бриллианты — все это являло собой чрезвычайно эффектное зрелище.
Исабель шла по залу с горделивым видом, ничуть не уступая миссис Стивенсон. Она подмечала каждую мелочь окружающей их обстановки.
Едва они уселись, как им подали меню. Оно предлагало вниманию посетителей бесконечное разнообразие всевозможных блюд, которых хватило бы на прокорм целой армии, а цены сразу показывали, что думать о благоразумных тратах более чем смешно.
Столики сами по себе не представляли ничего особенного, но маленькие лампочки под красивыми абажурами на каждом столике отбрасывали розовый свет на лица, туалеты и стены и тем самым удивительно украшали зал.
К ним подошел официант. Мистер Стивенсон сделал общий заказ, предварительно выслушав советы и пожелания каждого.
Официант повторял за ним:
— Черепаший суп, так. Одну порцию, слушаю. Устрицы, полдюжины, так. Спаржа, слушаю. Оливки…
Стивенсон потребовал также несколько бутылок вина, которые официант поставил возле столика в плетеной корзинке. Исабель, широко раскрыв глаза, смотрела на собравшееся в зале общество. Так вот она, жизнь нью-йоркского высшего света! Вот как они проводят дни и вечера!
Эдамс довольно равнодушно разглядывал толпу, повернувшись к Исабель своим красивым профилем. У него был высокий лоб, довольно крупный нос и мужественный подбородок. Хорошей формы рот свидетельствовал о доброте.
Исабель угадывала в нем что-то мальчишеское, но все-таки это был вполне взрослый человек.
— Знаете, — сказал вдруг Эдамс. — Мне иногда кажется, что стыдно тратить столько денег подобным образом.
Исабель взглянула на него, слегка удивленная его серьезным тоном.
—
— Потому что здесь платят больше, чем все это на самом деле стоит.
— А я не понимаю, почему бы людям не тратить деньги? — возразила миссис Стивенсон.
— Во всяком случае, это никому не приносит вреда, — поддержал ее мистер Стивенсон.
Он все еще изучал меню, хотя уже сделал официанту обильный заказ. Эдамс опять смотрел в сторону, и Исабель снова загляделась на него. Ей казалось, что этот молодой человек думает о странных вещах. Было что-то мягкое во взгляде, каким он обводил ресторан.
— Взгляните-ка на туалет вон той женщины, — сказал он, повернувшись к Исабель, и легким кивком указал направление.
— Где? — спросила Исабель.
— Вон там, в углу, довольно далеко от нас. Вы видите ее брошь?
— Боже, какая огромная! — воскликнула Исабель.
— Честно сказать, я давно не видел такого безвкусного нагромождения бриллиантов, — заметил Эдамс.
— Да, я с вами согласна, брошь слишком велика, — вторила ему Исабель.
Ей вдруг почему-то захотелось понравиться молодому человеку. Но от нее не ускользнуло, что интерес Эдамса к ней был в высшей степени отвлеченный. Она не вписывалась в сферу его жизни, не имела никакого отношения к интересовавшим его вопросам. И все же ей было приятно, что он обращается к ней и его слова находят у нее отклик.
— Вы плохо относитесь к богатству? — спросила Исабель.
— Меня нисколько не влечет к богатству, — сказал Эдамс. — А тем более у меня нет желания тратить деньги вот таким путем.
— В самом деле? — спросила Исабель, впервые в жизни чувствуя, что новый взгляд на вещи производит на нее сильное впечатление. — Почему?
— Как — почему?! Какая от этого польза? Разве это нужно человеку, чтобы быть счастливым? — воскликнул Эдамс.
Последние его слова вызвали некоторые сомнения у Исабель.
«Он, верно, мог бы быть счастлив и в полном одиночестве, — мелькнуло у нее в голове. — Ведь он такой сильный!»
Мистер и миссис Стивенсон почти непрерывно болтали, и таким образом Эдамсу лишь изредка представлялась возможность вставить несколько фраз, производивших на Исабель большое впечатление.
Когда они вышли из ресторана, Эдамс взял Исабель под руку, помог ей сесть в такси, и они всей компанией отправились в театр.
Во время спектакля Исабель внимательно прислушивалась к тому, что говорил ей Эдамс. Он часто обращал внимание именно на те места пьесы, которые особенно нравились и ей, которые глубоко ее волновали.
— Вы не находите, что чудесно быть актером? — спросила она.
— Да, — ответил он. — Но только хорошим актером. Ведь театр — такая великолепная вещь!