Грешные клятвы
Шрифт:
Это было удивительно, словно мы снова стали детьми – без забот, без обязанностей.
Под очередным цветущим деревом сакуры, освещенным мягким светом, он прижал меня к себе и поцеловал с такой страстью, что я едва не взорвалась.
С ним было спокойно. По-настоящему.
Я чувствовала, что принадлежу ему, как никогда никому не принадлежала.
Наша любовь была волшебной.
Поэтичной.
Ночь углубилась, звезды засияли ярче. Персонал убрал посуду и разошелся по комнатам, а мы остались
Вокруг нас кружили светлячки.
И там, в этом саду, мы занимались любовью, наши тела притягивались друг к другу, будто между нами была какая-то невыносимо сладкая, необъяснимая сила.
Наши души сплелись.
Если бы только каждый миг мог быть таким.
Только мы.
Мир исчез. Остались только мы.
Но завтра нас ждал полный бардак, чайная церемония и кровожадный будущий свекор, а еще барбекю между двумя группами людей, которые с удовольствием поубивали бы друг друга.
Я до сих пор не была уверена, понял ли Лэй по-настоящему, что он не имеет права тронуть Марси.
Он действительно отпустил всю эту ревность?
Или она все еще может всплыть позже?
А главное... мои сестры возвращаются.
Переезжают в «Цветок лотоса».
Мы вообще готовы ко всему этому?
Как моя любовь с Лэем изменит наши семейные отношения?
А еще, что принесет завтрашний день?
Какой новый вызов?
Какую еще абсурдную проблему, которую придется решать?
Наверное, я должна была переживать об этом сильнее…
Но в объятиях Лэя все тревоги исчезали.
Оставалась только эта всепоглощающая, захватывающая любовь.
Она успокаивала.
Дарила чувство безопасности.
Защищенности.
Пожалуйста, Господи. Пусть все будет хорошо.
Эпилог
Меч и сердце
Лэй
На следующее утро я стоял в спальне своего дворца, на мне – только синее полотенце, липнущее к еще влажному телу.
Сквозь окна лился солнечный свет, а мысли унеслись к Моник.
Я тихо вздохнул.
Черт. Вчерашний день был просто... все. Хотелось бы снова и снова проживать его, как заевшую, но любимую пленку.
Я вновь и вновь прокручивал в голове ее смех, искрящийся взгляд, тепло ее прикосновений, как заветную мелодию, от которой невозможно устать.
– Подними руки, Лэй, – раздался голос Мастера У. Он стоял передо мной и прижимал к моей подмышке какой-то медный треугольный прибор. – Ага, теперь вижу.
Чен распахнул глаза и подошел ближе:
– Что случилось?
– Пульс Хозяина Горы ровный, – ответил Мастер У, убирая
Я опустил руку.
Мастер У трижды постучал пальцами по моему горлу:
– М-м.
Чен вскинул ладони:
– Он болен?
Мастер У отступил назад:
– Внутри него беспокойство. Он не болен. Просто не в покое.
– Да он просто хочет вернуться в Мони, – усмехнулся Дак от стены.
Я бросил через плечо испепеляющий взгляд.
Он прекратил посмеиваться.
Удивительно, что у Дака вообще хватило сил на шутку.
Он и Ху выглядели так, будто еле держатся на ногах, изможденные, как после боя, прижавшиеся к стене.
Что они там творили прошлой ночью? Надеюсь, не вздумали приударить за фрейлинами Мони.
Как бы там ни было, оба были при полном параде, в официальных нарядах для чайной церемонии, и держались за оружие так, будто ждать беды с минуты на минуту.
Я снова повернулся к Мастеру У и Чену, покачал головой:
– Кузен, я же сказал, что со мной все в порядке. Не стоило звать целителя.
Но Чен явно не был убежден:
– Пусть Мастер У закончит осмотр.
Руки Мастера У зависли над моей грудью.
– Я проверял этот орган у тебя не раз, но сегодня, Хозяин Горы, он не просто бьется. Он гремит.
Чен приподнял брови:
– Это плохо?
Мастер У, слегка усмехнувшись, не отнял ладони:
– Сердце – великая сила. Оно способно исцелить такие раны, к которым не подберется ни одно лекарство.
Я кивнул, почти не слушая его.
Снова и снова в голове прокручивалась прошлая ночь.
Как Моник вела по моей коже мягкими пальцами, выводя свои узоры.
Как наши души переплетались, кружась в едином ритме.
Совершенное единство. Совершенная ночь.
Меня пронзила острая тоска.
Моя спальня во дворце – полная людей, охраны, прислуги, вдруг казалась пугающе пустой без нее.
Дак прав. Она мне нужна.
Я закрыл глаза, и губы сами собой тронула улыбка.
Да... вчерашний день был всем.
За спиной раздался смех Дака:
– Лэй, ты не поверишь, что Чен творил прошлой ночью.
Я не открыл глаз:
– Что?
Чен явно не разделял веселья:
– Дак, давай сегодня без шуточек.
Но тот продолжил:
– Чен пытался соблазнить фрейлин Моник.
– Ничего подобного! – взвился Чен.
Дак не унимался, игнорируя возмущенные протесты Чена:
– Он весь из себя такой обаятельный, вальяжный, думал, произведет впечатление своими приемчиками.