Грешные клятвы
Шрифт:
Глава 3
Под каблуком
Лэй
Чену позвонили, и он не успел рассказать мне, что там с гаремом.
Я сосредоточился на пятерых мужчинах, стоящих передо мной.
Ху стоял впереди с ухмылкой, обещавшей боль.
Бойцы, которых он выбрал для спарринга со мной, были не просто воинами. Это была
А значит, движения – выверенные, удары – смертельные, отполированные сотнями сражений.
Справа, на краю ринга, стоял Дак, наблюдая за мной вместе с Болином и Фэнгэ.
– Как самочувствие с утра?
– Отличное.
Дак наклонил голову:
– Прям супер охуительно отличное? Или просто... обычное отличное?
– Почему ты просто не вернул ей трусы?
Дак нахмурился:
– Потому что ты как псих сорвался за телом Шанель, а еще Моник сама сказала не отдавать.
– Ты знал, почему она так сказала.
– Знал.
– И ты просто хотел их себе оставить.
Дак скрестил руки на груди:
– Хотел.
Я развернул корпус в его сторону.
Ху прочистил горло:
– Ты дерешься не с Даком. С нами... Хозяин Горы.
– Ладно, ладно. – Чен закончил разговор и сунул телефон в карман.
– Дак, почему ты еще здесь? Иди к Моник, чтобы у нас сегодня больше не было проблем.
– Уже иду, – вздохнул Дак. – Ну давай, Лэй. Ты, блядь, серьезно? Мы же все хотим знать.
– Поправка. Я знать не хочу, – Чен сунул руки в карманы. – Лэй и так делится с Востоком всей своей жизнью. Я считаю, что у него должно остаться хоть что-то личное.
– Но не это, – покачал головой Дак. – Если он действительно наконец-то потерял девственность, это меняет расклад. Тогда надо обсуждать, стала ли она Хозяйкой Горы и прочее.
Я прищурился:
– Какое еще прочее?
Дак пожал плечами:
– Ну, например, стал ли ты подкаблучником? Нам пришлось бы за этим следить и как-то контролировать.
– Мы не будем обсуждать это сейчас, – сказал Чен, подходя ближе к рингу. – Пошли. Мы выбиваемся из графика.
И все же, как бы мне ни хотелось… я спросил Дака:
– А каково это – быть подкаблучником?
Глаза Дака заблестели от веселой пакости.
Я кашлянул:
– Гипотетически.
На лице Дака расползлась довольная ухмылка.
– Ну, по моему личному опыту, это как будто тебе снова и снова врезают под дых ее киской, но это охуенно приятно. До такой степени, что ты думаешь только о ней и вообще не можешь держаться подальше. Летишь как мотылек на пламя. Полная зависимость.
Я повернулся к Ху:
– Это похоже на правду?
Он фыркнул:
– Больше похоже на то, что ты просто еблан. Но да… в целом, примерно так
– Нет-нет, – запротестовал Дак. – Еблан – это когда ты знаешь, что баба тебе не подходит, но все равно к ней прешь. А подкаблучник – это когда вообще похуй, хорошая она или нет. Она просто становится всем, чего ты когда-либо хотел. И точка.
Чен перевел взгляд с одного на другого, лицо осталось абсолютно непроницаемым:
– Это пустая болтовня. Пора переходить к бою.
Но я не мог сдвинуться с места, вспоминая, каким был тот день с Моник.
– Вчера…
Дак подался вперед.
Ху опустил руки, выходя из боевой стойки.
Чен приподнял брови.
Я сглотнул:
– Я предложил Моник переехать ко мне во Дворец.
Ринг накрыло оглушающим молчанием, все будто оцепенели, глядя на меня с миксом удивления, уважения и, в случае с Ченом, откровенного ужаса.
– Ты… что сделал? – наконец выдавил Чен.
– Во Дворец. Этот.
– «Цветок лотоса» – прямо рядом с нами. Увидеть ее не составит никакого труда…
– Да, но… – все тело звенело от напряжения. – Я хочу, чтобы она спала в моей кровати. Каждую ночь.
Улыбка Дака из хитрой превратилась в торжествующую:
– О да, кузен, ты официально вступил в клуб подкаблучников.
Чен тяжело выдохнул:
– Лэй, если она переедет, то это уже насовсем.
– Я в курсе.
Тем временем Болин и Фэнгэ полезли в карманы и достали телефоны.
Дак подмигнул им:
– Переводите деньги сразу на мой счет. Не хочу ждать ни минуты.
Болин поморщился:
– Не переживай. Получишь свое.
Ху покачал головой и жестом позвал одного из своих людей принести ему телефон.
Черт, они все реально думали, что я не решусь.
Чен внимательно посмотрел на меня:
– И что она ответила?
Во мне вспыхнуло раздражение:
– Она отказала.
Дак моргнул:
– Серьезно?
– Да, – я провел рукой по волосам. – И… я хотел заставить ее переехать, даже против ее воли, но после того, как она вчера на горе заявила, что Дружит с «Четырьмя Тузами»… я понял, что, возможно, мне стоит быть помягче.
– Вот именно, кузен, – хмыкнул Дак. – Меньше похищений – больше романтики.
Чен не выглядел довольным:
– И что она сказала?
– Она хочет, чтобы переход для нее и ее сестер прошел постепенно. Чтобы все привыкли к Востоку.
Чен кивнул:
– Здравое решение. Она заботится о своих сестрах.
– Еще она считает, что стоит подождать год… потому что думает, что у меня все еще могут быть чувства к Шанель.
Чен снова кивнул:
– И это тоже умно и по-человечески. Она не хочет воспользоваться твоим состоянием, пока ты в трауре. Это хорошо.