Грешные клятвы
Шрифт:
Глава 2
Фальшивые новости
Лэй
Напряжение сжало плечи.
– Чен, что произошло, когда мой отец навестил этих инфлюенсеров?
Он прибавил шагу:
– В спортзале уже готова видеозапись с новостей, ты все увидишь сам.
Мы
Живот неприятно скрутило.
Я оказался в эпицентре внутреннего шторма, какого раньше не знал.
Моник стояла рядом. Последние дни ее сила и грация не переставали вызывать у меня восхищение.
Я хотел одного, чтобы Восток принял ее. Чтобы мой народ обнял ее так же, как это сделал я. Но путь к этому, судя по всему, будет вымощен сплошным дерьмом.
С одной стороны, моя роль Хозяина Горы давала мне власть – реальную, ощутимую, такую, которую я мог бы направить на то, чтобы заставить всех признать Моник.
Заставить их полюбить ее? Да это, блядь, проще простого.
Во мне вскипела ярость – ярость защитника, нашептывающая: Сделай это.
Но такой путь, основанный на страхе и принуждении, шел вразрез со всем, во что я верил.
Маме бы это не понравилось.
К тому же их вынужденное принятие стало бы пустой победой – победой, которая только посеет обиду и раскол на Востоке.
Я должен показать им, какая она потрясающая. Когда они узнают ее поближе – они поймут.
Я жаждал, чтобы Моник приняли за то, кто она есть, чтобы мой народ увидел в ней то, что видел я, женщину с беспримерной отвагой, добротой и внутренним стержнем.
Я хотел, чтобы ее приняли не из страха и не по долгу, а потому что почувствуют: в ней есть глубина, сила, и она способна обогатить не только мою жизнь, но и жизнь всего Востока.
Но этот путь требовал терпения. И веры.
В то, что перемены возможны. Что сердца и умы могут открыться.
Блядь.
Это был риск, с полным осознанием, что за ним может последовать отказ и боль.
Я не знал, как поступить.
В конце концов… все сводилось к тому, каким Хозяином Горы я в итоге стану… когда отца больше не будет.
Востоку пора двигаться в новом направлении.
Да, встречались и разумные заголовки, но большинство звучало узколобо, с предвзятостью и запахом старых догм о «чистоте».
Пришло время перемен, и Моник может помочь мне в этом. Она – свежий взгляд. Новая перспектива.
Но вести за собой, быть примером, пробуждать перемены через понимание и уважение – куда сложнее.
Ответов не было.
Мы вошли в зал Дворца. Атмосфера сразу окутала меня,
Я огляделся, отмечая потертые тренировочные маты, устилавшие пол. Их поверхность хранила следы бесчисленных шагов, здесь танцевали, скользили, били с размаху.
На стенах – традиционные фрески и оружие: мечи, посохи, нунчаки.
Рядом с оружием на стенах висели свитки с изящной каллиграфией, в них были наставления и вдохновение для тех, кто стремился постичь не только физическую, но и духовную суть нашего пути.
В одном из углов зала группа учеников двигалась синхронно. Их движения были текучим воплощением силы и грации. Звук ударов деревянного оружия и глухие шлепки тел, перекатывающихся по полу, наполняли пространство.
Несколько учеников заметили меня, но никто не поклонился и не опустился на колени.
В этом зале мы были равны.
Чен провел нас на другую сторону, где уже установили большой экран.
Дак встал по правую руку от меня.
– Не заморачивайся, – сказал он. – Разберемся.
Сейчас будет жесть.
Чен поднял пульт и нажал на кнопку.
Экран мигнул и ожил – заиграла заставка «Доброе утро, Восточный Парадайз».
Я внутренне собрался – к неизвестному.
На экране появилась ведущая новостей – Гао Юэ, с серьезным выражением лица.
– Доброе утро, уважаемые зрители. Сегодня мы покажем вам репортаж, который одновременно шокирует и тронет до глубины души. Просим быть внимательными: кадры и подробности, которые мы собираемся показать, могут оказаться тяжелыми для восприятия.
Пространство вокруг словно стало холоднее.
Экран разделился на три части, в каждой из которых показывали фасад разных домов.
Гао Юэ продолжила:
– В трагическом повороте событий яркие жизни трех самых известных инфлюенсеров Востока – Eastern Gossip, Royal Rumors и The East 4 Life, были жестоко оборваны.
Плечи сжались от напряжения.
Камеры скользили по местам преступлений, и то, что они показывали, иначе как бойней не назовешь. Каждый из этих домов, некогда сиявший роскошью и гламуром, теперь был откровенной демонстрацией жестокости.
Запись, хоть и тщательно отредактированная, не оставляла простора для фантазии: кровавые пятна на фоне дорогих интерьеров и личных вещей жертв ясно говорили об их последних минутах.
У меня пересохло в горле.
– Он убил только этих троих инфлюенсеров?