Грешные дела
Шрифт:
— Ты позволишь? — спросил Родрик. Аврора кивнула. С нежностью он поднял её волосы. Несколько прядей вновь упало на шею. Он обвил ожерелье вокруг её шеи и долго возился с застёжкой. Шёпот, казалось, касался её кожи. Цепь была тяжёлой и холодной, тянула её и давила и так затянутую грудь. Когда Родрик наконец-то отпустил волосы, они защекотали кожу.
— Позволь мне взглянуть на тебя, — сказала королева. Она схватила руки Авроры и держала их в своих, чтобы тщательно исследовать каждую складочку и завиток. Она подняла руки выше, так что Аврора вынуждена была подняться на цыпочки, словно танцующая кукла. — Отлично! Люди тебя полюбят, — она всё ещё держала Аврору за руки, словно пытаясь
Королева отпустила её руки, и Аврора наконец-то смогла стать на пол нормально.
— Родрик, ты помнишь речь, что я тебе дала?
Принц кивнул, но кожа его побледнела.
— Хорошо, — королева выглядела так ровно и гладко, как и всегда, но напряжение чувствовалось в её чертах, когда она отвернулась. — У меня ещё несколько дел, которые я должна выполнить. Стража придёт за вами, когда всё будет готово, — она ушла, не сказав ни слова и оставив Родрика и Аврору наедине.
Аврора провела кончиками пальцев по драгоценному ожерелью, скользя по камням. Каждый нерв был на пределе, дыхание, казалось, застыло в лёгких. Но, по крайней мере, церемония пройдёт на улице, подальше от этих суровых стен. Родрик переминался с ноги на ногу, его рот беззвучно двигался, повторяя речь, губы повторяли одни и те же слова, и Аврора чувствовала головокружение, наблюдая за ним. Её ноги собирались бежать. Она сжимала юбки в кулаках, чтобы унять дрожь, заставляя себя вновь отгонять слёзы.
— Принц Родрик, принцесса Аврора? — человек в ярко-красном мундире стоял у двери. — Прошу, пойдёмте со мной, — она посмотрела на Родрика. Он, казалось, почти позеленел от напряжения, но кивнул и протянул ей руку. Она положила руку на его локоть, впиваясь пальцами в ткань туники. Она не была уверена, что сможет идти самостоятельно.
Стражник торопил их в коридорах и у главного входа в замок, у того места, где Аврору представили людям. Гул толпы становился всё громче и громче с каждым шагом, и король говорил своим бодрым голосом. Слова отскакивали от стен, размываясь вместе с бессмысленным весельем.
Стражник привёл их к алькову слева от главных дверей, скрытых с виду. Пространства было так мало, что Аврора почти чувствовала грудную клетку Родрика и собиралась упасть в обморок. За открытыми дверьми она могла слышать толпу: тысяча голосов бормотали, ликовали, кричали, все хотели поймать ещё один проблеск их драгоценной принцессы.
Вдох. Выдох.
— Они любят тебя, — сказал Родрик себе под нос. Говорил ли он сам с собой или с нею? Ложь резала её, паника клокотала в горле. Они не могли любить её. Никто не мог, не тут, не на самом деле. Не принц, не толпа, не кто-то другой. Все они введены в заблуждение её лицом, её молчанием, её собственными желаниями. Всё её тело горело, словно крошечные иголки впивались в каждый дюйм кожи.
Она протянула руку и сжала ладонь Родрика. Его пальцы грели её собственные. Она сжимала их, пока суставы не побелели, но от не отпустил.
— Аврора… — начал Родрик, но их прервал стражник, прежде чем он успел закончить свою мысль.
— Пора, — сказал он, вывел их из алькова, потянул к двери. Они остановились на пороге, и фанфары загремели, когда перед ними вышел глашатай.
— Встречайте принца Родрика и принцессу Аврору!
Толпа взревела в знак одобрения, Аврора и Родрик прошли через дверь, держась за руки. Люди карабкались на стены и сидели на крышах, кричали и аплодировали, размахивали транспарантами, которые кружились во вспышке цвета. Аврора вытянула губы в такой широкой улыбке, что её лицо, казалось, вот-вот разорвётся
Улыбаться. Она присела в реверансе, опустив голову, и рев усилился. Её глаза скользили по толпе, пытаясь охватить нетерпеливые лица, восхищённые улыбки. Одна женщина не улыбалась. Высокая, худая, с длинными светлыми волосами и знакомым лицом в форме сердца. Её ледяные голубые глаза, казалось, прожигали кожу Авроры. Она сделала шаг назад, скользя по гладкому камню.
Родрик дёрнул её за руку, и крики толпы прорвались сквозь туман, дребезжа в ушах. Её губы болели, словно кто-то слишком долго дёргал их.
— Поцелуй её! — кричал мальчик. Толпа смеялась и веселилась в знак согласия, и вскоре крик перешёл в сплошное скандирование. — Поцелуй принцессу!
Улыбка Родрика была почти извиняющейся, а его лицо покраснело, как никогда. Сотни глаз, казалось, ошпарили щёки Авроры, и она знала, что королева была среди них, судя по всему. Сердце Авроры сжалось, ей хотелось закричать и бежать, бежать, бежать, но некуда. Момент замер. Она не могла уйти, не могла повернуть голову в сторону, не могла заставить себя встать на цыпочки, коснуться своими губами его губ и продемонстрировать всем свою огромную любовь.
Родрик прижал дрожащую руку к её щеке. Было жарко, или, может быть, жар исходил от её кожи, а после его губы коснулись её.
Она закрыла глаза и считала секунды. Её сердцебиение не замедлилось, а рев толпы не затих.
Один. Два. Три.
Взрыв встряхнул двор. Аплодисменты обратились в крик. В ушах Авроры звенело, она отпрыгнула в сторону, увидев брызги золотых искр, что вырывались из-под одной из лестниц. Что-то прорвалось сквозь камни, выплёвывая огонь. Толпа визжала, толкалась, чтобы уйти, но Аврора не двигалась, не сводила глаз с пламени. Оно горело, словно паника, словно лихорадка, прорезая онемение на кончиках пальцев.
Что-то вновь взорвалось, громче, чем в первый раз, и искры стали красными. На сей раз Аврора тоже закричала и отпрянула назад. Искры скользнули по каменю всего в нескольких футах от неё.
Второй взрыв вырвался на свободу. Люди вновь завопили, Родрик схватил её за руку, потянув обратно в замок. Стража высыпала из всех щелей, казалось, выходя из воздуха. Они вытащили свои мечи, а люди помчались ещё дальше, только увидев отблески стали.
— Фейерверк в честь радостного дня! — вопль разрезал хаос, отражаясь в самой гуще толпы. Стража помчалась на голос, расталкивая людей на пути. Кто-то отпрыгнул от блеска лезвий, но дальше все подбирались ближе, чтобы посмотреть на… шоу? Толпа толкалась взад и вперёд, рябила и жужжала, толкалась локтями и ворчала. Девочка упала перед стражником. Он ударил её в живот и вновь занёс ногу, чтобы отбросить в сторону.
— Стой!
Родрик ослабил хватку на руке Авроры, и она вырвалась на свободу, побежала вниз по ступенькам и схватила стражника за руку.
— Стой!
Стражник взмахнул мечом. Она отпрянула, и кончик коснулся её, прорезая платье, словно воздух. Стражник всего лишь моргнул, но площадь замерла. Никто не кричал, не боролся, никто не двигался, кроме Авроры. Она упала на булыжники. Стражник смотрел на неё, и ужас появлялся на его лице. Красный расплылся по корсету её платья. Она прижала пальцы к ране. Горячая кровь текла по ним. Мир свернулся в одну сплошную линию. Она подняла пальцы перед лицом и смотрела на кровь, ярко-красную на её белой коже. Та стекала по ладони, по запястью, пропадая под рукавом. Кровь шумела в ушах. Мчалась по кончиках пальцев.