Грешное желание

Робардс Карен

Джесси почувствовала, как лицо ее краснеет, но от злости ли, от смущения ли, или от какой-то смеси того и другого, она не могла понять, ибо была слишком расстроена. Она тут что-то невнятно лепечет, а он стоит, небрежно привалившись к столу, с видом полного превосходства и бесчувственно выведывает самые сокровенные тайны ее сердца. Она стиснула зубы и в этот момент была близка к тому, чтобы возненавидеть его.

– Вы себе льстите!

– Неужели?

И тут он улыбнулся по-доброму, и эта сострадательная улыбка стала последней каплей. С нечленораздельным воплем ярости она ринулась на него,

намереваясь содрать эту улыбку с его лица.

– Эй!

Он поймал ее машущие запястья, удерживая ее на расстоянии, пока она извивалась, и пиналась, и обзывала его всеми плохими словами, которые когда-либо слышала. Но ее пинки всего лишь задевали его сапоги, а оскорбления заставляли смеяться. Его смех еще больше бесил ее, и в конце концов ему пришлось пригвоздить ее спиной к своему телу, чтобы утихомирить.

– Пусти меня!

– Веди себя прилично, и отпущу. – Он продолжал ухмыляться.

– Я ненавижу тебя!

– Спокойно, спокойно.

– Болван! Тупица!

– Моя мама предупреждала меня остерегаться рыжих женщин. Уж очень они вспыльчивые, говорила она.

– Я не рыжая!

– Рыжая, рыжая. И твой взрывной нрав тому доказательство. Успокойся, Джесси, и я отпущу тебя.

Джесси сделала глубокий вдох и затихла. Она стояла спиной к нему, задом прижимаясь к его бедрам, скрестив руки на груди, в то время как он удерживал ее за запястья. Краем глаза она видела его широкую ухмылку.

– Я не думаю, что один маленький поцелуй стоит всего этого, а ты?

Его тон был почти поддразнивающим. Джесси в уме обозвала его таким словом, что сама бы покраснела, если б услышала его. Но вслух она вежливо проговорила:

– Пожалуйста, отпусти мои руки. Ты делаешь мне больно.

– Тогда веди себя хорошо.

Он предупреждающе сжал ее запястья, затем медленно отпустил их. В ту же секунду, как Джесси освободилась, она развернулась на пятках и со всей силы залепила пощечину по его ухмыляющемуся лицу.

– Вот чего, я думаю, стоит твой поцелуй!

– Ох!

Он отступил назад, прижав ладонь к щеке. Глаза его расширились от потрясения. Несколько мгновений он просто смотрел на нее, и выражение лица у него было настолько комичным, что она забыла про страх. Она улыбнулась ему со злым торжеством. И тем самым сама совершила огромную ошибку.

– Ах… ты… соплячка! – процедил он сквозь зубы и схватил ее.

– Ой! – Его руки ухватили ее повыше локтей и дернули на себя. На одно застывшее мгновение Джесси уставилась в его глаза, которые сверкали, холодные и яркие, как бриллианты. Затем с каким-то звуком, который был не то рычанием, не то проклятием, Стюарт наклонил голову.

В этот раз, когда он поцеловал ее, не было и намека на мягкую нежность его предыдущего поцелуя. Этот поцелуй был жестоким, грубым, нацеленным на то, чтобы дать выход гневу и проучить ее. Широко раскрыв глаза, Джесси попыталась вырвать голову, но он не дал ей сделать этого, согнув ее в своих руках так, что ее голова оказалась прижатой к неподатливой тверди его плеча. Его рот сжимал ее рот, давя, расплющивая губы на зубах до тех пор, пока не заставил их раскрыться. Тогда его язык невероятным образом протолкнулся внутрь. Дерзкий и самоуверенный, он поглаживал ее небо, внутреннюю сторону

щек, язык.

Это горячее, влажное вторжение напугало ее, заставило извиваться и протестующе захныкать. К ее невыразимому облегчению, Стюарт внезапно застыл и поднял голову. Несколько мгновений они просто смотрели друга на друга – глаза Джесси были огромными и испуганными, а у Стюарта омрачены какими-то эмоциями, назвать которые она не могла.

Затем он резко отпустил ее и отступил назад.

– Вот теперь ударь меня, – тихо сказал он.

Действуя слепо, больше инстинктивно, чем потому, что он сказал ей, Джесси отвела руку и залепила ему такую пощечину, что она эхом зазвенела в маленькой комнате и у нее в голове. Затем она быстро отступила подальше.

Он стоял и смотрел на нее, просто смотрел бесчисленные секунды, в то время как длинные пальцы осторожно трогали лицо. Темная кровь прилила к отметине, оставленной ею, – отпечаток ее ладони отчетливо виднелся на щеке. Джесси прижала пальцы ко рту. С дрожащими губами она наблюдала за ним, ничего не говоря.

Наконец он нарушил молчание:

– Иди спать, Джесси. – Его голос был лишен каких-либо эмоций. Лицо его тоже выглядело пустым, когда он встретился с ее глазами. Пальцы все еще лежали на покрасневшей щеке. Джесси догадывалась, что ее стало дергать и жечь. Все ее инстинкты побуждали пойти к нему, попросить прощения, раскаяться в том, что ударила его.

Но потом она вспомнила ненавистный поцелуи. Не говоря ни слова, Джесси развернулась и убежала.

Глава 24

В последующие десять дней внутренняя ситуация в «Мимозе» сильно ухудшилась. Большую часть времени Джесси старательно избегала Стюарта, который, как она подозревала, тоже делал все возможное, чтобы избегать ее. Селия попеременно ударялась то в горький сарказм, то в угрюмое молчание. Морщины недовольства как-то вдруг появились на ее некогда таком юном лице. Хотя спальня Джесси располагалась в старой, передней, части дома, а у Селии и Стюарты были отдельные, хотя и смежные комнаты в новом заднем крыле, по ночам они скандалили так яростно, что Джесси не могла их не слышать. Или по крайней мере она слышала Селию, в бешенстве орущую на мужа. Ответов Стюарта она обычно не слышала, хотя один раз он закричал: «Я сказал, убирайся отсюда к дьяволу, сука!» – достаточно громко, чтобы Джесси вздрогнула и проснулась. В другой раз она услышала разнесшийся по дому удар, словно что-то тяжелое упало или было брошено, за которым последовал визг Селии.

Эти звуки и расстраивали, и пугали Джесси, поэтому она прятала голову под подушку и делала вид, что не слышит их. Поскольку все слуги спали со своими семьями в бараках, Джесси была единственным свидетелем этих скандалов, происходящих почти каждую ночь. С приходом солнца и слуг все шло по большей части как всегда, если не считать того напряжения, которое накрыло дом. Оно было таким густым, что Джесси буквально ощущала его тяжесть, как одеяло, всякий раз, когда находилась в доме. Слуги тоже это ощущали. Тьюди, Роуз, Сисси и другие выполняли свои обязанности по дому в непривычном молчании. Все они, включая Джесси, стали вздрагивать, когда появлялась Селия.