Грешник
Шрифт:
— Эй, парни, вы чего не поделили? — к нам с Лёхой подбежала девчонка.
Она как с картинки.
Метель кружит, холодно, а дуреха шапку сняла, и в руке держит. Черные волосы развеваются, а на них пушистые снежные хлопья. К нам идет, и ведь не боится, хотя мы с лучшим другом крупно поссорились, и выясняли отношения, как умели. Кулаками.
— Что, красотка, понравились? — спросил Лёха, и выплюнул выбитый зуб.
А
Больше всего на свете захотелось подойти, и пальцами по ее длиннющим ресницам провести. Смахнуть снежинки-льдинки, а потом она откроет глаза, и улыбнется мне… точно, я кретин.
— Да ты пикапер, беззубый, — подколола она Лёху. Засунула руку в карман пуховика, и достала две мандаринки, которые протянула нам: — Новый Год скоро. Не ссорьтесь, парни. А ты, — подмигнула она другу, — зубы побереги, не отрастут ведь. Кстати, интересный факт: если у акулы выпадает зуб, то отрастает новый. Конвейер. Но вы не акулы.
Она стряхнула с волос снег, надела шапку, и пошла дальше. Будто потеряла к нам интерес.
— Вот это девчонка! Супер! — присвистнул Лёха, и мне снова захотелось ему двинуть.
Чтобы не смотрел на нее.
— Моей будет! — сказал решительно, сжимая в ладони ее подарок. — А ты не лезь к ней, ясно? Узнаю, и тебе пи*дец!
Потом уже выяснил, что девушку зовут Саша. Раньше это имя мне не нравилось, но позже стало любимым. Никого не видел, никого кроме нее не замечал, как помешался на своей Саше. Отчаянно хотел, чтобы моей была, чтобы заметила.
Перебрался жить к дяде, к которому лишь погостить приезжал. Ведь ОНА поселилась в этом доме, а значит, и я должен быть рядом. И похер, что она старше, что универ закончила, работает. На меня, как на мальчишку смотрит.
Все у нас с ней будет!
— … у тебя такие глаза…
— Какие? — весело переспросила Саша, когда мне посчастливилось застрять с ней в лифте. — По-моему, самые обычные.
— Как небо, — ответил, презирая сам себя.
Услышал бы такое от другого парня, долго бы ржал. Только лохи такие соплежуйские комплименты телкам делают. Но когда она рядом, я реально как лох себя веду, самому противно.
Сейчас Саша рассмеется, и пошлет меня с чмошными комплиментами, блть, и будет права. А я сдохну.
— Спасибо, Дэн, — мягко и тихо ответила Саша.
А я увяз еще больше.
И так день за днем. Всюду только Саша. Учеба похрен, друзья похрен, хобби тоже. Даже родители смирились, хоть и говорили, что ничего
А у коллеги машина в кредит и ипотека. Взрослый, блть.
Отпинать бы этого у*бка, чтобы руки к моей девочке не тянул! Ребра сломать так, чтобы кровью харкал пару недель!
Мужику я доходчиво объяснил, что Саша не для него. Не зря кикбоксингом занимался, проняло лошка. Хотя сначала про мой и Сашин возраст вещал, будто мне есть до него дело.
И Саша стала ходить с работы пешком. А я, как чокнутый сталкер, провожать ее. Пусть и незаметно, но был рядом всегда.
А потом она помогла упрятать меня за решетку.
— Да пошла ты на хрен, Сашенька! — прорычал, и включил свет. — Было бы, куда идти, кроме этой хаты, я бы здесь не появлялся. Чтобы тебя не видеть!
Протер лицо руками, прогоняя воспоминания, и усмехнулся. Уже сам с собой базарю. Тюрьма в прошлом, и мне только психушки не хватало для полного счастья.
Надо пореже с ней видеться. Дура, боится, что я ей голову откручу. И Саша это заслужила после всего, что натворила. Но я сказал ей правду: месть мне не нужна.
Перегорело
Я просто хочу жить спокойно.
И пореже встречаться с ней.
ГЛАВА 4
Утром весь вчерашний день показался бредом. Знаю, что возвращение Дениса мне не могло привидеться, но оно казалось нереальным. И я спокойно собралась на работу, вот только в лифте не поехала.
Спустилась по лестнице, несмотря на высокий этаж.
Ничего, спорт — это отлично. Подкачаю попу к зимнему отпуску, лучше подруг буду смотреться в бикини. Ведь подниматься мне, скорее всего, тоже предстоит по лестнице. Лишь бы не столкнуться с Денисом Соболевым. Так что лифты отныне под запретом!
— Саша, почему так долго не отвечала? — недовольно спросила мама по телефону. — Третий раз звоню!
— На работу иду. Мам, что-то срочное?
— Вы с Ильей приедете на выходные к нам? У Аллы юбилей, праздновать у нас будут с твоим дядькой. Илья нам такой дом отгрохал, всем на зависть. В субботу жду вас с зятем, отец баню истопит, а потом и гости приедут.
Мама говорила ласково и заманчиво. Будь мне двадцать, или даже двадцать пять лет, я бы обманулась. Ведь что может быть лучше посиделок в кругу семьи? Бабушка любит говорить, что мы не вечные, и надо наслаждаться проведенным вместе временем.
Но маму я раскусила, и давно. Она просто любит хвастаться: домом, который им с отцом подарил мой муж, зятем- успешным бизнесменом, и дочерью, отхватившей такого принца. Больше во мне, по ее мнению, ничего примечательного нет. Только замужество с Ильей делает меня человеком.
— Илья в командировке, его не будет пару недель. Может, больше. Прости, мам, мы не приедем, — вздохнула я, испытывая немалое облегчение. — А я на работе замоталась, не думаю, что смогу вырваться. Завтра праздник, буду отсыпаться, а потом дел много.