Грешник
Шрифт:
Лучше с подругами в СПА схожу, чем как цирковая обезьянка исполнять фокусы в угоду маме. Я ее люблю, но как же обидно все это!
— Зачем ты работаешь? И Илья, и я уже сколько раз говорили тебе, чтобы ты бросала свою работу, — я почти наяву увидела, как мама скривилась. — Ладно бы занималась чем-то денежным и статусным, но ты даже по меркам нашей деревни получаешь копейки.
— Мам, мы сто раз говорили на эту тему. Работу я не брошу, дело ведь не в деньгах. Я люблю детей, и мне в радость с ними заниматься, — уже в который раз объяснила я, и поторопилась перебежать дорогу, пока
— Так любишь детей, что все никак мне внуков не родишь? Часики тикают, Саша. Вместо того, чтобы чужим детям всю себя отдавать, сходила бы к репродуктологу, и задумалась над ЭКО. Илья вечно ждать не будет, ему нужны наследники. Уйдет к другой, локти кусать будешь!
Скорее, вздохну с облегчением, что этот круговорот лжи, наконец, закончится.
Но мама бьет по больному очень прицельно. Она — лучший снайпер из всех.
— Мне некогда, мам. Давай обсудим мои умирающие яйцеклетки как-нибудь потом, я опаздываю, — раздражение я не смогла погасить, да даже и не старалась.
— Тебе некогда поговорить с матерью? Бабушке ты звонишь сама, разговариваете часами, а мне и десяти минут уделить не можешь?
— Мам, — вздохнула я, и решила перевести тему, — Денис вернулся.
— Какой еще Денис?
— Соболев. Денис Соболев. Вчера встретила его в лифте, чуть не умерла от страха, представляешь? Я и не знала, что он вышел.
Сработало! Да еще как сработало!
— Таких, как этот преступник, надо от нормальных людей подальше держать. Обратись в полицию, может, он вообще из тюрьмы сбежал? — завелась мама с пол оборота. — Или не сбежал, но не имеет права жить в Петербурге. Сходи, Саша, обязательно, и поговори с полицией. И с соседями! Пусть этого монстра поскорее упрячут обратно!
— Обязательно.
— Илья пусть вмешается, — продолжила бушевать мама. — Саша…
— Я уже захожу в ворота. Работа, мам, давай потом, — попрощалась наскоро, и нажала отбой.
Она права, Денис — монстр. Но я помню его совсем иным. И, почему-то, неприятно слышать о нем такие слова. Даже от собственной мамы.
Вечером мы с заехавшей ко мне подругой шли домой с работы. Я уставшая, но счастливая. Да, мама права, говоря про копейки, которые нам платят, но развивающий центр для детей не может себе позволить стотысячные оклады. Тем более, работаем мы с особыми малышами: учим их социализироваться, помогаем и им, и их родителям приспособиться к жизни в нашем обществе.
Эта работа не ради денег. У кого-то — призвание, у кого-то — способ грехи загладить.
А ведь училась я на маркетолога, но мой красный диплом уже который год лежит у мамы в секретере. Она уже перестала хвастаться им перед родственниками и друзьями. Диплом есть, а толку нет.
— Саш, ты этим маршрутом всегда ходишь с работы? Темень жуткая. Не страшно?
— Фонари опять хулиганы выбили, — пожала плечами. — Ничего, Аль, скоро дойдем. А если на нас нападут, у тебя появится великолепная возможность продемонстрировать свои навыки каратэ. Не зря же ходила, — подмигнула подруге, а она фыркнула.
На каратэ Алла ходила не из-за любви к боевым искусствам, а из-за любви к мастеру, преподававшему их.
— Давно отучилась бы на
Привычно поморщилась, проходя мимо новостройки. Всегда, когда иду здесь, вспоминаю Дениса. Вот и сейчас накатило, но не отмахнуться от воспоминаний.
Именно тогда и его, и моя жизнь пошла под откос. Именно в тот проклятущий день.
Даже когда покидаю рекламное агентство, все мысли о работе. Пока я помощник маркетолога, помогаю разрабатывать креативы, но скоро меня повысят! К черту мужиков, романы, и прочую ерунду. Нужно думать о карьере, это такой шанс!
— Помогите… прошу, хватит. Помогите же! — я не сразу поняла, что впереди кричит девушка.
Лишь, когда вытащила наушники. И застыла в нерешительности: дома только строятся, половина из них не заселена, и строители, бывает, задерживаются допоздна.
Страшно. Темень кругом, а я одна. Слева забор из бетонных плит, справа — недостроенные дома и старые площадки. И ни одного собачника, вообще никого! Лишь дикий визг, от которого ноги дрожат.
– Аааааааа, — девушка перешла на вой, от которого у меня чуть сердце не остановилось.
Нельзя медлить, беда, а я стою, как дура. Холодные ладони в кулаки сжимаю от страха.
— Эй, я сейчас полицию вызову! — крикнула в темноту, а голос позорно задрожал.
Там, за стволами деревьев детская площадка. И я вижу лишь неясную возню, крики девушки стихли, лишь всхлипы доносятся.
Я решилась. Зажала ключ от двери между пальцев, чтобы хоть как-то защититься, и побежала туда. Возможно, сама попаду в беду, я ведь знаю, что там происходит. Насилие.
Сердце колотится, как бешеное, зубы отстукивают от ужаса, но не могу я остановиться. Потом вовек себе не прощу!
— Я вызвала полицию, — крикнула, подбежав к компании. — Оставьте девушку в покое!
Страшно до жути, глаза мечутся в темноте, и я пытаюсь понять, что сейчас вижу: один мужчина лежит у старой качели, второй убегает, третий сидит на земле, упираясь в нее ладонями.
А девушка всхлипывает, отбиваясь от… Дениса.
— Не трогайте, хватит, — тихо плачет, и я еле разбираю ее слова.
— Денис! Отойди от нее, — подбежала к ним, и парень послушно отступил на пару шагов, а я присела перед трясущейся девчонкой. Даже в темноте видно, что одежда разорвана. — Тише, тише, все закончилось. Я сейчас вызову полицию, все будет хорошо.
— Ты же сказала, что вызвала полицию, — сказал Денис за моей спиной.
Я соврала.