Грешница
Шрифт:
Надо держать себя в руках.
Но гендиректор «Фросткома», мой мимолетный возлюбленный, растравил аппетит. Директор был очень хорош. У него богатая эротическая практика. Он умеет обращаться с девушками и знает – слабому полу нужно нечто большее, чем просто секс. Отличный секс в обрамлении розовой мечты. И он подарил мне мою мечту. А потом безжалостно отобрал…
Но сейчас я готова отказаться от возвышенных идеалов. Просто пусть рядом будет мужчина. И даже не отвратительный подлец Никита, а душка-повар из ресторана. Номер сотового,
Я схватила трубку и быстро набрала номер Гийома. Вспоминаю его огненный взгляд. Как он смотрел на меня в ресторане!
– Oui. Да. Кто это?
– Гийом, это Юлия.
– Какая Юлия?
– Юлия! Гийом?
– Да, это Гийом. Какая Юлия?
– Какая?! Самая лучшая!!!
Я в ярости отшвырнула трубку. Да он не помнит! О черт! А я-то думала, бедный французик засыпает с моим именем на губах и прижимает к груди мобильник, надеясь на звонок. Какая Юлия?! Он же десерт назвал в мою честь! Эту дрожащую, приторную гадость – смерть диабетика! Как я наивна. Наверняка ненасытный французишка посылает конфеты и пишет телефон любой мало-мальски симпатичной посетительнице ресторана. А почему бы и нет? С какой стати я негодую? Чего хочу от Гийома?
Да, звонок имел узконаправленную задачу: выманить француза из логова. Договориться о встрече. И если все пойдет гладко, получить от шеф-повара порцию сексуальных удовольствий. Зачем же наделять Гийома человеческими качествами, зачем требовать от него преданности и влюбленности? Почему хочется думать, что он очарован мной? Типичная девичья ошибка. Вместо того чтобы славно повеселиться, мы возводим гранитный фундамент нравственных принципов, выстраиваем пирамиду чувств и обильно глазируем все эмоциями. В результате имеем:
1) средний секс;
2) разбитое сердце;
3) партнера, резво убегающего прочь от жаждущей любви девицы.
А ведь он мог бы превратиться в стабильного поставщика удовольствий.
Значит, мне не нужен Гийом (как олицетворение бездушного секса). Мне необходима большая любовь. И в приложение к ней – великолепный секс. Другими словами – я так и не перестала убиваться по Никите М. Ненавижу его. И постоянно думаю о нем.
Гийом перезвонил через минуту. Прелестно, теперь у него есть мой номер! И теперь в любую минуту он может поколебать мою внезапно укрепившуюся нравственность – просто предложив встретиться.
– Юля! Прости! Я много работать сегодня и сразу не вспомнить… Ты самый французский шарман, я обидеть не вспоминанием, прости! Мы встретимся?
Извиняющийся голос Гийома звучал на фоне грохота кастрюль, журчания воды и дробного стука ножей. Искреннее раскаяние слышалось в тоне француза – и я сразу же его простила.
– Сегодня мы организовать встречу? Да, Юля?! Я мечтать о тет-а-тет! Юля?
– Нет, Гийом, сегодня я занята.
– Я думал, ты звонить, чтобы встретиться.
– Просто решила поинтересоваться, как у тебя дела.
– Дела плохо! Я мечтать о встрече! Я скучать от любви!
Как он просит! Уступить?
– Я
Ужин?! Эскалоп! О нет, только не это!
Гийом бы напрочь утратил весь свой интерес, если б узнал о моих анорексичных взаимоотношениях с едой. Нет, у меня, конечно, возникает желание поесть. Иногда. Приблизительно – раз в неделю. Но коллеги и друзья превратили акт кормления Юли Бронниковой в подобие спорта. Подозреваю, они соревнуются между собой. Они пытаются привить мне алчное отношение к пище. Конечно! Ведь сами начинают мечтать об ужине, едва закончив обед. Еда для них – главное жизненное удовольствие. А потом жалуются на вес и объемы.
Да, Гийом бы не стал планировать свидание с девицей, приходящей в уныние от одной мысли об эскалопе. Ведь, как мне напомнила Марго, только гурманы являются истинными ценителями секса. А с меня-то что взять?
– Извини, Гийом, никак не получится. Но ты не переживай. Я обязательно тебе позвоню. До свидания! Успехов в шинковании моркови!
Я убрала телефон, скомкала бумажку с номером француза и полностью сосредоточилась на статье. Это была откровенная глупость – звонить Гийому.
Чего не придумаешь, чтобы увильнуть от работы!
У Ириши глаза загнанной лани.
– Мы ходили в поликлинику. У Нюры увеличена печень! – трагически сообщает она с порога.
Я с готовностью падаю навзничь. Да, это обморок. По пути с удивлением отмечаю нежно-розовый румянец, разлитый по щекам ребенка. Бедняжка! Страшная органическая дисфункция еще не наложила отпечаток на ее внешность. Пока. Я воочию представляю себе увеличенную печень Ани. Сочно причмокивая, темно-коричневая масса, покрытая прозрачной пленкой, планомерно разрастается, достигая размеров самой девочки.
Боже, какой кошмар!
Что станет с нашей бусинкой? Неужели у нее какое-то страшное заболевание, наподобие цирроза? Я не перенесу! А если через пару месяцев малышка превратится в оранжевого человечка? Я видела таких по телевизору – несчастные родители умоляют перечислить деньги на их счет. Для пересадки печени. Получается, нам тоже надо собирать деньги на операцию?! Но это огромная сумма – тысячи, сотни тысяч долларов! А я даже квартиру продать не смогу, потому что она мне еще не принадлежит! И кто будет донором?!
– Что же делать?! – сквозь подступившие слезы спрашиваю я Иру. – Что же нам теперь делать?
– Ничего. В пятницу мы ходили на УЗИ.
– И что видно на УЗИ? Но подожди! Вы только сегодня выяснили, что печень увеличена. А УЗИ сделали уже в пятницу? Зачем вы делали УЗИ до того, как выяснили, что увеличена печень? Ира, ты что – ненормальная?! Лишний раз воздействовать на ребенка высокочастотным излучением!
– Юля, не кричи! Об увеличенной печени мы узнали в понедельник! И совершенно случайно удалось добыть талон на УЗИ. Ты не представляешь, какая очередь к специалисту. Но нам повезло! И в пятницу мы сходили.