Грешница
Шрифт:
Карманница никогда не встречала подобных существ. На мгновение ей стало поистине жутко. Она закричала. Просунув одну ногу крысе в пасть, начала давить вниз со всей силы, а освободившимися руками уперлась в верхнюю челюсть.
Монстр негодующе засипел, из уголков его рта потекла кровь. Челюсть с тихим хрустом сломалась и обвисла, касаясь пола. Запах гноя и мочи усилился. Он попятился прочь, перестав вдавливать ведьму в стену. Сантера почувствовала, как возликовал в глубинах ее тела зверь, и ослабила контроль.
Остальное помнилось смутно. Кажется, она ударила
Когда Сантера очнулась от наваждения, с Крысиным Царем было покончено. Его растерзанная туша лежала неподалеку, источая зловоние. От одной из двух передних лап ничего не осталось, брюхо было вспорото, и сизые кишки, как гигантские черви, выглядывали из раны. Морда больше напоминала раздавленный арбуз.
Сама ведьма выглядела едва ли лучше. Она оказалась с ног до головы покрыта кровью и резко пахнущей слюной, на руках и ногах красовались глубокие раны, из шеи был вырван кусок мяса, а желудок просто невыносимо сворачивало в узел.
С трудом встав, хромая, она двинулась в неизвестность. Голод подгонял ее, зверь внутри бушевал и рвался на свободу. Сантера шла практически на автомате, опираясь рукой о стенку. В голове не осталось ни одной мысли – она лишь хотела наполнить живот пищей.
Неважно какой, неважно чем, лишь бы немедленно. Сейчас. Пока она не забыла себя окончательно…
Сколько времени она бродила по лабиринту усыпальниц, Сантера не знала. Пару минут, часов, дней?.. Впереди замаячил свет. Приземистый щуплый паренек бесшумно скользил по залу, сжимая в руке светящийся кристалл. На свою беду, он не сразу почувствовал ее присутствие, успев приблизиться на расстояние вытянутой руки.
Когда магический кристалл осветил нескладную фигуру ведьмы, несчастный маг охнул. Попятился, неуклюже взмахивая руками, как будто обороняясь от чего-то. Сантера широко улыбнулась. Несчастный закричал и потерял равновесие, запнувшись об ковер. Он был так близко, что стало слышно биение сильного горячего сердца в живом теле. Горло отчего-то перехватило…
Когда с голодом было покончено, ведьма тяжело сползла по стене. Регенерация отнимала слишком много сил. Ее клонило ко сну. Липкая тьма снова обволакивала сознание.
Этот сон отличался от прежних. Он был тяжел, как гранитная плита, и холоден, как поцелуй мавки. Сантера медленно тонула в густой жидкости, похожей по цвету на черный бриллиант. Сзади неожиданно кто-то резко схватил ее за волосы. Черная вода разверзлась, на свет показалось множество худых, почти иссохших рук. Безглазые, с раздутыми белыми лицами мертвецы, из которых и состояла отвратительная жидкость, протягивали к ней разлагающиеся конечности. Но хуже всего было то, что Сантера узнавала их. Погибшие от ее руки мужчины и женщины, старики и даже маленькие дети – все они хотели забрать ее с собой. Восстановить справедливость. И если она сейчас проявит слабость, то у них получится свершить свою месть – это ведьма понимала вполне осознанно.
За
«Думаешь, за этими волосами ты сможешь спрятать свою разлагающуюся низменную сущность?»
Сантере потребовалась мгновение, чтоб вновь научиться дышать. Голос неведомого существа с натяжкой можно было назвать человеческим. Шестое чувство упорно подсказывало, что ни в коем случае нельзя оборачиваться – это было неким запретом, табу. Но желание увидеть говорившего оказалось в разы сильнее. Она скосила глаза на неясную тень у себя за спиной… И ее одним рыком утащили под воду.
Вокруг было очень холодно и пусто. Не существовало времени, пространства, мысли. Потом тьма неохотно рассеялась. Крохотный шарик света медленно проплыл по воздуху к самому лицу, и Сантера с трудом разлепила глаза. Неподалеку от нее сидели встревоженные Геберт и Амира. Сидели, видимо, давно.
– Ты как? – почему-то шепотом спросил мальчик.
– А по мне не видно?
С большим трудом она встала с пола. С отвращением потерла лицо тыльной стороной ладони, но засохшую слизь оттереть не удалось. Все тело зудело, ныло, жгло, словно по нему промаршировало стадо плотно накормленных слонов. А может, и не слонов, а тех же хаталлистов, которые жрали все, что двигалось, и многое, что никогда двигалось или уже не могло этого делать.
Подняв взгляд на своих все еще живых спутников, Сантера поняла, что что-то все-таки произошло. Мальчишка отводил глаза, Амира, наоборот, в открытую глядела на нее со смесью ужаса и отвращения.
– Сантера, скажи честно… Ты не человек, верно?
Вот в чем дело. Скорее всего, они увидели ее регенерацию – раны успели затянуться тонкой розовой кожицей и нестерпимо чесались, – а остальное додумали сами.
– Смотря что ты понимаешь под человеком, – пожала плечами Сантера. – Если самовлюбленную, властолюбивую, бездушную и эгоистичную сволочь – то да, я человек. Даже больше человек, чем вы.
– Ты не ответила на мой вопрос.
– Ты просто не умеешь их задавать, малыш. Идемте.
– Но твои ноги и рука…
– Да-да, они зажили у вас на глазах. Такое бывает.
Геберт резко выпрямился, как спущенная тетива. Амира вцепилась в его руку, умоляя успокоиться.
– Ты говорила о существах, приносящих в наши миры ведьмовство! Как ты с ними связана? Что это была за комната со всякими склянками? И что за книгу ты нашла?..
– Что? Я не ослышалась? Самоуверенный юнец, возомнивший, что может читать мне нотации, хочет знать правду? – Голос Сантеры зазвенел от ярости. – Кто ты такой, чтобы я перед тобой отчитывалась?!
Геберт побледнел, но не отступил ни на шаг, когда она – измазанная своей и чужой кровью, в рваной одежде, со свисающими на лицо сосульками темных волос и горящими глазами – подошла вплотную. На секунду ему показалось, что Сантера его ударит. Но все обошлось.
Ведьма резко отвернулась:
– Как долго я спала?
– Пару часов. – Геб с облегчением сверился с часами. – Мы с трудом тебя отыскали. Когда та тварь за нами побежала, мы с Амирой спрятались в маленькой пыльной комнате, под письменным столом…