Грешница
Шрифт:
– Знал бы ты, сколько раз мне приходилось это слышать. – Ведьма чуть согнула пальцы, и медические ленты туже стиснули его горло. – Слушай внимательно. Пусть твой трусливый хозяин придет за моей головой лично. Мне надоело разбираться с его шестерками в каждом мире!
– О чем ты? – выдавил шаман. – Какие миры?!
Сантера почувствовала себя дурой.
– Ты не один из моих преследователей? – Она шлепнула себя по лбу. – Извини, обозналась, с кем не бывает… Выходит, что ты мне больше не нужен?
От невинного ласкового вопроса пухлого юношу пробил озноб. Он
Медические ленты фиолетовыми змеями скользнули по его плечам, освобождая шею, и замерли у лица, остриями нацелившись точно в глаза шамана. На каждый его вздох они реагировали мелкой дрожью собирающейся атаковать гадюки.
– Нет, постой! Если убьешь меня, то Шивууса ничто не будет сдерживать! – напомнил толстяк, опасливо зажмурившись.
– Нехорошая ситуация. У тебя есть идеи, как нам выпутаться? – игриво спросила Сантера, подходя ближе. И тотчас поплатилась за свою беспечность – шаман запустил ей в лицо горсть какого-то порошка, незаметно вытащенного из кармана.
Она вскрикнула от неожиданности – лицо лизнуло холодным огнем, веки опухли, глаза стало неимоверно щипать. В один момент она практически ослепла. Рядом раздался довольный хохот толстяка.
– Тертый корень Торма сейчас большая редкость. Как ощущения? Можешь попробовать ее на вкус, Шивуус.
Не обращая внимания на жгучую боль в глазах, Сантера рванула назад по коридору. Под ногами заскрипели пластины. Следом помчался довольный охотничий дух. Девушка ступила на шаткую белую поверхность, ноги ее моментально ушли в пустоту – пластина встала вертикально, собираясь захлопнуться.
Сзади тоскливо взвыла тварь с Изнанки. В тот момент, когда она, разогнавшись, нацелилась на Сантеру, девушка мертвой хваткой вцепилась в край пластины и со всей силы потянула ее на себя. Тяжелая плита ушла вниз, чуть не отрезав Сантере пальцы, описала полный круг и вернулась в исходное положение. Призрачный пес, не рассчитав скорость, шумно врезался в нее с другой от ведьмы стороны и оказался запертым внизу.
Сантера ловко перекатилась на устойчивую поверхность. Она выгадала пару лишних секунд – пес не сразу сможет просочиться сквозь неживую преграду. Теперь следовало поймать мерзавца-хозяина и заставить его вернуть существо обратно в Изнанку.
Как назло, толстяк на месте не сидел. Услышав виноватый скулеж и увидев приближающуюся ведьму, он дал такого стрекача, аж пятки засверкали. Сантера последовала за ним, полагаясь больше на слух и обоняние, чем на зрение. Перед глазами по-прежнему все двоилось.
Лабиринт вновь пришел в движение. Коридоры резко меняли направление, из стен выдвигались лезвия, на полу открывались ловушки – ямы, наполненные металлическими шипами толщиной в руку. Одна из стен чуть не защемила Сантеру, другая попыталась столкнуть в пропасть. А хитрый шаман, проявляя неожиданную ловкость, лавировал между ловушками, опережая ее на несколько шагов.
Спасало лишь то, что от него по-прежнему исходил насыщенный запах тухлятины. Побочный эффект его омерзительной магии.
Однако удача неожиданно перестала ему сопутствовать. Земля ушла у него из-под ног, и, не удержав равновесия, толстяк полетел вниз – к призывно блестящим кольям. Таинственная сила подхватила его в самый последний момент, когда острие одного из кольев уже прошло по щеке, оставляя глубокую борозду.
– Ну уж нет! Ты нужен мне живым!
Сантера втащила его наверх и, не давая передышки, с размаху врезала в челюсть, затем в живот и закончила ударом в пах. Шаман скрючился на белых пластинах, кусая губы от боли.
– Немедленно отзывай свою псину! – рявкнула Сантера, хватая его за воротник засаленной рубашки и встряхивая. К ним быстро приближалось неведомое шипение.
Сзади раздался легкий шорох, часть стены отъехала в сторону.
– Сделай это, Микхис, – посоветовал вдумчивый ледяной голос.
Глава 10
Heu quam est timendus qui mori tutus putat! [6]
Толстяк начал испуганно хватать воздух ртом. Сантера медленно обернулась, уже догадываясь, кого увидит. Напротив нее, прислонившись спиной к стене, стоял ослепительно белый человек.
6
Тот страшен, кто за благо почитает смерть! (лат.)
Молодой юноша примерно ее возраста с жестким некрасивым лицом. Белым у него было абсолютно все: кожа, волосы, перехваченные на лбу для удобства ремешком, удивительно чистая одежда – штаны из плотного сукна, шелковая рубашка и длинные, почти до локтей перчатки. Лишь глаза выделялись на худом лице – два пронзительных черных омута, будто бы покрытые тонкой корочкой льда. Смотрел он на них со смесью интереса и легкого отвращения.
– Не заставляй девушку ждать. Это невежливо, – добавил он, кивая в ту сторону, откуда должен был появиться призрачный пес.
– Да-да, конечно, – быстро закивал Микхис.
Его пальцы принялись рисовать в воздухе диковинные узоры, каждый из которых ярко вспыхивал, а после – таял. Шаман начал раскачиваться, бубня под нос какие-то странные монотонные напевы. Глаза его закатились, он со свистом втянул воздух, выгнул спину и раскинул руки, впадая в транс. Глядя на него, Сантера ощутила болезненный укол в правой ноге – напоминание о заключенном договоре. Боится, ублюдок, что и его заденет…
Из-за угла пулей вылетело перламутровое месиво, потерявшее свои очертания. Шаман гортанно закричал, и тварь с Изнанки неохотно втянулась в его раскрытый рот. Мощный глоток, кадык стремительно поднялся вверх и так же быстро опустился. Таким оригинальным способом шаманы отпускали призванных помощников.