Гремлины
Шрифт:
– Майлз!
– крикнула Дана Винтер.
Последовала долгая пауза.
Полоска ждал, ругаясь про себя. Что, молодой человек выключил звук? Или это просто драматическая пауза по ходу действия?
– Майлз!
– снова сказала Дана Винтер, и опять последовало молчание.
– Ну, я не могу здесь ждать вечно, - пробормотал Полоска. С этими словами он выдернул вилку из розетки и как можно быстрее кинулся к сородичам.
Прошла почти минута. Потом диалог, донесшийся из ящика, показал ему, что тот работал по-прежнему. Полоска заскрежетал зубами, свернулся калачиком и попытался уснуть. Когда он понял, что пустой желудок не даст ему
– Господи, вы ужасны, - сказал он.
Вспомнив о том, как ему случалось быть очень голодным, он посмотрел на часы рядом со столом. Они показывали 11.40.
– Хорошо, - сказал он, вставая и выключая телевизор.
– Но есть придется быстро.
В мгновение ока он сбежал в кухню, нашел какие-то остатки еды и вернулся в комнату. Могваи слопали все так быстро, что Билли даже не успел посмотреть на часы. Сворачивая в шарик кусочек фольги, на которой он подавал им еду, он вдруг сообразил, что Подарок был обделен, но он слишком устал, чтобы и дальше проявлять доброту.
"Все равно он спит", - подумал Билли, выключая свет и буквально падая на кровать.
Билли проспал всю ночь без сновидений и, открыв глаза, увидел сереющий рассвет за опущенными шторами. Инстинктивно он взглянул на часы.
На них было 11.40.
В мозгу его забилась тревожная мысль.
Он услышал голос, интонация которого напоминала человеческую, но это не было голосом человека.
Одиннадцать-сорок.
"Я-та-та, я-та-та, я-та-та..." Старый фильм о тюрьме, где во дворе толпа людей кричит "я-та-та, я-та-та, я-тата..." Сейчас только один голос... Фальцет, выводящий "ята-та..."
Одиннадцать-сорок.
Внезапно Билли резко сел в кровати. Он закрыл руками глаза и подождал, чтобы фантазия перестала смешиваться с реальностью. Медленно отнимая руки, он посмотрел на часы.
Стрелки были в том же положении. Но не может быть... Он не мог так проспать...
Когда мысль начала формироваться в его медленно работавшем мозгу, он опустил глаза и проследил за проводом от настольных часов, который исчезал за столом, а потом шел по стене к плинтусу, где он...
Провод был выдернут.
"Я-та-та, я-та-та".
– Теперь голос был более знакомый - голос разумного существа, пытающегося образовать слова. Рот Могвая судорожно сжимался, глаза были расширены, он жестикулировал своими толстыми пушистыми лапами.
– Подарок! С тобой все в порядке?
Билли соскочил на пол и поискал тапки. При этом он заметил четыре незнакомых предмета в комнате.
Из груди его вырвался звук не похожий ни на крик, ни на ругательство, ни на какое-либо знакомое слово. Внезапно возникнув и полностью наполнив комнату, он так испугал Билли, что он почувствовал, как все его тело затрепетало, страшная судорога заставила его свернуться почти что в эмбриональное положение. Когда это состояние прошло, он понял, что обеими руками плотно закрывает глаза.
Постепенно голос Подарка проник в ложную безопасность темноты. Отняв руки от глаз, Билли решился подольше посмотреть на странное зрелище, открывшееся ему.
ГЛАВА 13
Обычно Пит Фаунтейн не мог найти даже одного единственного повода для
Прежде всего, это был последний день учебы перед Новым годом, что означало отсутствие скучных уроков, домашних заданий, и долгий сон по утрам. Во-вторых, это был его последний день в роли рождественской елки роли, которая ему нравилась в восьмилетнем возрасте, но которую он теперь считал такой унизительной, что начинал думать о ней с отвращением уже в сентябре. Это означало, что после этого вечера у него будет по крайней мере девять месяцев до того, как тучи вновь начнут сгущаться.
В-третьих, и это самое главное, он позвонил накануне вечером Мэри Энн Фабрицио и заложил основу будущего первого свидания. Вообще-то он не назначил ни времени, ни вида деятельности, но был близок к этому несколько раз, и она, казалось, с интересом отнеслась к разговору. Медленно идя к школе, почти через двенадцать часов он вспоминал целые фрагменты их долгой беседы. Проигрывая их снова, он с разочарованием отметил, что упустил несколько прекрасных возможностей пошутить, сделать тонкие замечания и назначить свидание. Ну и что? Теперь он мог воссоздать их, и, кстати, сочинить по дороге несколько слов - в основном выражение удивления по поводу того, как Мэри Энн могла так долго не замечать этого мужчину-тигра.
Так погрузившись в воображаемый диалог. Пит не услышал шагов позади и не сразу вернулся к действительности.
– Надеюсь, я не влезаю в частную беседу, - произнес чей-то голос.
Это был мистер Хэнсон. Глаза у него были красные, и, как отметил Пит, походка была не такой пружинящей, как обычно.
– Здрассте, - сказал Пит.
Он, конечно, был вдвойне смущен. Уже достаточно плохо было то, что мистер Хэнсон услышал, как он разговаривает сам с собой. Теперь, поравнявшись с Питом, он, вероятно, вызовет к нему презрение со стороны одноклассников за дружбу с учителем. Но, если не повести себя грубо и не броситься бежать. Пит ничего не мог поделать.
– Я репетирую роль рождественской елки, - объяснил он, довольный тем, что смог быстро что-то придумать.
– Я каждый год наряжаюсь рождественской елкой и помогаю отцу продавать их.
– Ах да, - улыбнулся Хэнсон.
– Мне кажется, я тебя видел, хотя и не узнал во всем этом наряде. Да ты светишься больше, чем городской пьяница.
– Да, сэр, - сказал Пит, заставив себя хихикнуть. Он подумал о том, сколько раз он слышал эту шутку с тех пор, как впервые нацепил фонарики и дождик. (Другая дежурная шутка касалась того, как Пит все "приукрашивает".)
– Ты не разговаривал с Билли?
– спросил Хэнсон.
– Мне думается, ему будет интересно узнать, что я выяснил об этом зверьке, которого он здесь оставил.
– Да, сэр. Вчера он сказал, что собирается позвонить Вам сразу после Рождества.
– Может быть, для того, чтобы решить эту биологическую загадку, потребуется гораздо больше времени. Эти маленькие пушистые создания могут показаться достаточно простыми, но пока что они не поддаются никакой классификации. Они похожи на млекопитающих, иногда ведут себя как рептилии, но это ни то, ни другое. По крайней мере, в классическом смысле.