Граничник
Шрифт:
Интуитивно Назар почувствовал опасность и схоронился, присев за поленницей близ забора соседнего дома. Потом поругал себя за трусость, но выходить не стал, а только лишь голову высунул. И тут же спрятал ее обратно — граничник смотрел прямо на него!
«Ну и что? Я же не делал ничего плохого! — запаниковал Назар. — Просто гулял! Твою мать, граничник, кажется, сюда идет!»
Сердце молодого человека стучало так сильно, что он с трудом расслышал на его фоне шаги приближающегося церковника. И вроде понимал, что нечего ему было бояться — ну Страж, ну идет —
«Возьми себя в руки! — твердил он себе. — Встань и поприветствуй его. Посмейся вместе с ним над глупостью своей! Это же Страж — защитник Веры и людей!»
Он даже нашел в себе силы подняться. И посмотреть на граничника, натянув на свое лицо дрожащую улыбку. И на том силы кончились. Потому что из глаз того, кого Назар принял за церковника, на него смотрела сама Бездна.
— Что же вам тут — медом намазано? — губы человека с глазами Зверя изогнулись в ухмылке. — Что же вы тут все шляетесь? Дел нет никаких? Проводим, значит, бытие свое в праздности? Нехорошо! Я бы даже сказал — плохо!
Между Назаром и этим чудовищем было два метра. Два метра и поленница, которую не вдруг перепрыгнешь. Назар мог бы рвануть назад, мог бы крикнуть помощь — благо дом Стражей был совсем близко. Но ноги его приросли к земле, язык к небу, а руки обвисли бессильными сухими плетьми увядшего хмеля.
— А… — только и смог он произнести. Да и то шепотом.
— Бэ, — хохотнул мужчина. Шагнул вперед, упираясь грудью в поленницу, протянул руку и, схватив ею Назара за шею, сжал пальцы.
Хрустнуло. Назар слышал, как что-то хрустнуло. И понял даже, что это его гортань раздробилась от чудовищной хватки. Он не умер сразу, еще несколько секунд смотрел выпученными глазами на своего убийцу и что-то сипел. А потом его сознание милосердно погасло.
Он не видел, как человек с глазами Зверя аккуратно припрятал его тело за поленницей, вернулся к забору и одним прыжком перемахнул его.
Глава 13
Я сразу сообразил, что нам стоит ждать неприятностей. Вот только ревнитель вернулся, посмотрел на Стефана, чуть голову наклонив, как я и понял. С таким выражением лица хорошие новости не приносят.
— Голубятня разорена. Всем птицам оторвали головы.
Он произнес это таким тоном, словно обвинял нас. Будто это мы как-то выскользнули за двор, перебили всех голубей и вернулись до его прихода.
— Какое совпадение… — проговорил я, не удосужившись даже разрешения у Стефана спросить. Шепнув ему, однако, чтобы готовился к любым неожиданностям. Вплоть до драки с гданьским инквизитором. Я почти не сомневался, что голубей он перебил сам.
Но зачем? Зачем ему так поступать? Уничтожение единственного средства связи далеко выходило за пределы конкурентной борьбы между епархиями. Саботировать задачу, поставленную Стражем и наставителем с кодом Альфа-три — это вообще ни в какие рамки не лезло! Предательство и пособничество Врагу — вот как это называлось. Тут любой Трибунал будет на нашей
Только до Трибунала еще дожить нужно. Здесь мы в его власти. Он сам, звезда Стражей — почему, кстати, я ни одного из них до сих пор не видел? Еще его коллега ревнитель, да и местный гарнизон в придачу. Святые Воины! Он что же не собирается свои действия в тайне удержать? Как-то всем им придется объяснить саботаж приказов Стефана. Или Стражи тоже на его стороне?
Мои слова про совпадение брата Анджея обидели. Крепко обидели, он даже покраснел лицом. Нет, ну надо же лицедей какой! Еще возмущение свое тут нам демонстрирует!
— Что ты имеешь в виду, наставитель? Как смеешь обвинять меня в том…
Есть преимущество у цифровой копии личности перед живыми душами. Вес тела, химические реакции, которые им управляют, над нами не властны. Мы не бездушные машины и эмоции испытываем, кто бы что по этому поводу не говорил. Только это тень эмоций, их копия, как и само сознание. Нет взрыва гормонов, нет запуска биологической фабрики по производству боевых коктейлей, а значит нет и всепоглощающей ярости, лишающей разума ненависти и вот этой детской обиды, которую нам сейчас демонстрировал ревнитель, тоже нет.
Я смотрел на ревнителя: глазами Стефана и дроном, который висел неподалеку. Я контролировал каждое движение Анджея, анализировал каждое сокращение его мышц. Видел нижнюю губу, чуть опустившуюся, обнажившую зубы. Отметил прилившую к щекам кровь. Зафиксировал принудительный, осознанный глубокий вдох, призванный успокоить разбушевавшийся организм. И сделал вывод, что так играть нельзя. Слишком много задействовано реакций тела, которыми управлять невозможно. Точнее, можно, но… — это уже тогда не человек получается, а наставитель. А ревнителям не ставят напарников. Или ставят?
— …что я сам убил голубей? Только для того, чтобы не доставить послание? Ты обвиняешь меня в предательстве, брат Оливер?
— У тебя есть наставитель? — спросил я.
Стефан поднялся, очень медленно, чтобы не спровоцировать инквизитора на необдуманные поступки. Встал напротив него на расстоянии вытянутой руки. Вынул квач, но не активировал клинок.
Анджей покраснел еще сильнее, но не отступил. Пусть в силе, пусть на своей территории, но он сейчас стоял один против Стража, обнажившего оружие. И понимал, что даже позвать на помощь он не успеет. Рука с мечом взлетит раньше, чем он откроет рот. А я соображу, для чего он это делает — крикнуть или слово сказать.
Но рта он не открыл. Отрицательно крутнул головой, сообщая — и я должен в это поверить? — что наставителя у него нет.
Оставив наблюдение за инквизитором на Стефана, я вывел дрона в приоткрытую дверь, во двор. И с удивлением обнаружил там… ничего. То есть абсолютно пустой двор, даже псы-волкодавы куда-то делись. Но никто не крался ко входу, не обходил здание со стороны окон — ни одной живой души! Это не очень укладывалось в версию, которую я мгновенно построил, едва Анджей сообщил о гибели голубей. Ошибся? Или план предателя в другом?