Граница

Тихонова Татьяна Викторовна

Облегченно вздохнув, я села на лавку, рядом с Филимоном и опять подскочила.

— А лошадь…?! Я на конюшню… — крикнула я уже в дверях, на ходу скручивая распавшиеся волосы и заправляя их под толстый свитер.

— Филимон уже накормил коня, — сердито ворчала старая Дава мне в спину.

Но мне охота было увидеть этого красавца, погладить его по белым сильным крыльям, поэтому, прихватив сладкую булочку и, накинув легкую беличью куртку на плечи, я выбежала на улицу.

С крыши капало. Сыро и пасмурно. Сосны раскачивались под теплым ветром. Отойдя немного от крыльца, я увидела,

что место ночной схватки уже очищено. Убитого волка не было и в помине. Гномы постарались.

В конюшне было теплее, чем ночью. Глаза еще не привыкли к темноте, но уже послышалось фырканье, а потом и легкое всхрапывание коня. Я подошла и погладила его по теплому боку, предложив булочку. Черный глаз косился на меня, но уже не так испуганно, как вчера. Помнит. Булку съел, мягко пощекотав мне ладонь. Умница. Пока конь подбирал крошки с ладони, я его рассмотрела…Хорош! Тонконогий красавец, сильный, кожистые, как замшевые, крылья сейчас были сложены вдоль туловища, нервно переступая ногами, он вздрагивал, чутко реагируя на каждый шорох.

Мне очень хотелось попробовать сесть на него, но я подумала, что это не самая удачная мысль, когда небесные эльфы здесь…

Вспомнив про них, я заторопилась домой, мало ли что… Быстро выйдя по скользкой растаявшей тропинке к углу дома, я замерла… В лесу, на фоне темной зелени сосен, отчетливо мелькнуло что-то белое… Внезапно, продолжая вглядываться вперед, я поняла, что сзади кто-то есть… Белое… Белые эльфы? Резко обернувшись, я наткнулась взглядом на непроницаемое суровое лицо воина, который был на голову выше меня… Белоснежные волосы стянуты небрежно в хвост, светлые глаза холодны как лед… Косым зрением я поняла, что меня окружили… Негромкий низкий голос произнес незнакомые слова на знакомом древнем языке.

Неожиданно протяжный леденящий душу звук прорезал жуткое молчание белых фигур, я оглянулась…

Одинокий волк, сидя на дорожке к дому и задрав матерую голову к серому мрачному небу, выл, только раз взглянув злыми глазами в нашу сторону…

Белые эльфы расступились, и я увидела, как каждый из них почтительно склонил голову, приветствуя… Клима, который уже приближался к нам своей уверенной неслышной поступью.

Он подошел к самому старшему из небесных эльфов и обнял его, сказав что-то все на том же древнем языке. На точеном лице белого эльфа появилось выражение сильного удивления, он обратился к своим и оживленно повторил слова Клима. Напряжение, исходившее от воинов, заметно ослабело… Я, наконец, почувствовала, что ноги мои окоченели…

2

Сидя в новом уютном доме Илии вечером того же дня, я рассказывала учителю происшедшее за последние дни. Дело в том, что после того, как Лансеол, а самый старший из небесных эльфов оказался, именно, Лансеолом, пробыл некоторое время с раненным, и, выйдя от него, попросил помочь перевезти отсюда раненного эльфа, поскольку здесь было совершено нападение, и продолжить лечение в более безопасном месте, чем Золотое Устье, Клим не стал спорить с ним, и некоторое время молчал.

— Я могла бы отвезти его с Крезом к Илии… — предложила я.

Клим

вопросительно посмотрел на Лансеола и тот, соглашаясь, кивнул.

— Илию я знаю давно и доверяю ему, — задумчиво произнес он. — Безусловно я доверяю и тебе, Секлим, — обратился он к Климу, — но чувствую кожей вмешательство темных… Удар был нанесен в спину, а присутствия хоть кого-нибудь Элмис не почувствовал, значит, нож послан был издалека… Нож… обычный, — сказал он, взглянув на оружие, лежавшее перед ним на столе, но это ничего не значит, вернее, значит только одно, кто-то здесь у вас шалит темными искусствами… Да, и ей… — он кивнул в мою сторону, — надо быть уже далеко отсюда, — она — твое уязвимое место, и слишком многие об этом знают…

Я растерянно посмотрела на Клима, но он молчал, только взгляд его, устремленный куда-то поверх всех был холодным и независимым, будто он уже принял какое-то решение…

Вот так и пришлось мне, прихватив еще теплых плюшек, настряпанных Давой и позвав Креза, с раненным белым эльфом и Филимоном отправиться на север Синегории в школу, уже почти достроенную целой армией бывших учеников Илии. Строиться пришлось значительно севернее прежнего места, потому что ущелье Трагара слишком глубоко и широко расползлось, поглотив лес с домом-норой Азгара и всю местность вокруг пещеры Трувора. Однажды, я спросила Илию, как он теперь добирается к пещере, на что он усмехнулся и спросил, чем он отличается от старой Давы, что не может сесть на метлу, и я поняла, что сморозила глупость.

Дом Илии оказался просто копией старого. Тоже небольшая комната с печью, комнатка-спальня, сени и крыльцо. Те же бревенчатые стены и потолок, увешанные сухими травами. Раненый эльф был помещен в спальню и теперь спал. А старый Илия сейчас склонился над пучком травы и пристально его разглядывал. Он этим был занят уже несколько минут, после того, как я, начав рассказывать о том, что прочитала в книге Предсказаний, сказала о возможно исправленном тексте…Через некоторое время он все же повернулся ко мне и произнес не хотя:

— Когда ты взяла эту книгу, я понял, каким предсказанием ты заинтересуешься, — старик опять помолчал, — ну… и подправил его немного, чтобы… тебя не понесло куда попало! Но, от тебя, похоже, теперь мало, что укроется. Наивности в тебе еще прорва, а дар провидения открылся, да, открылся, — повторил он задумчиво.

Я сидела за столом, положив голову на руки, и, слушая внушительный голос старого эльфа, вспоминала того, кого я сегодня оставила в Золотом Устье. Клим опять подошел неслышно сзади, я часто не слышу его, и обнял меня, обхватив за плечи…

"Я приду…где бы ты ни была и что бы со мной не случилось, я к тебе обязательно приду… " — подумал он.

"Я знаю…" — подумала в ответ я, вспомнив, как он появился ночью…

"Не бойся за меня, твой страх делает меня слабым, лучше люби меня…, любовь, эта древняя магия, которая подвластна даже людям… и возвышает их до небывалого, и они не осознают, какая сила им дана… А ты — эльф, твоя любовь — чудо, дарованное мне… Ты, знаешь, что я люблю тебя?"

"Я знаю…" — ответила я, молча.