Граница
Шрифт:
Молодой король, выйдя на крыльцо, резким рывком головы отбросил упавшую на глаза прядь длинных волос. Я видела, как его руки быстро сжались в кулаки, широкие плечи расправились и приподнялись, будто он приготовился к бою. Быстро спустившись с крыльца, я встала рядом с Илией. Напряженное ожидание толпы невольно передалось и мне.
Когда Клим заговорил, я поразилась перемене, происшедшей с ним за несколько минут. От красивого и обаятельного эльфа не осталось и следа, глаза в один миг стали волчьими, его глубокий, приятный голос вдруг зазвучал властно и жестко. Голос эльфа, который
— Небесный эльф Элмис убит… Убит, будучи под нашей защитой… Его сородичи скоро узнают об этом, если уже не знают… — Он говорил, делая большие паузы, что придавало еще более зловещий оттенок его словам. — Раньше это означало бы войну… Этого допустить нельзя!!! В Золотое Устье я не вернусь… Пока… не вернусь.
Среди эльфов и гномов раздались недоумевающие голоса.
— Советую вам всем отбросить вашу родовую спесь, хватит пересчитывать капли древней и темной крови в ваших родословных… События, которые грядут, потребуют от нас большего…нашей жизни! Поэтому мы должны объединиться, эльфы равнин, подземные и небесные эльфы, гномы лесные и
горные, и домовые, и драконы… Через десять дней состоится Совет, на который
я приглашаю ваших посланцев! Знаменитого Калемана — от Мира Гномов! — И Клим медленно наклонил голову, повернувшись лицом к толпе суровых лицом гномов. — Великого дракона-мага Рагадона — от Мира Драконов! — Король также медленно наклонил голову в сторону драконов, которых оказалось уже не меньше пяти, когда я оглянулась, удивившись многоголосому рокоту в ответ на приглашение Клима. — Прошу вас, друзья, не разрывать нашу страну на кровавые части на радость темной Мрасе и не позволять это вершить другим! — Уже немного тише и не так зло говорил Клим. К нему возвращалось его самообладание и спокойствие.
Я видела, что темные волосы и ресницы Клима уже стали белыми от инея…Холодно… Брр…
Понемногу все стали расходиться, переговариваясь и поеживаясь. Сразу несколько драконов взлетели с площадки перед новенькой школой, унося посланников в разные стороны.
Войдя в теплый дом, я увидела, что Клим разговаривает по зеркальной связи с Лансеолом и сердце мое сжалось, когда потемнело от гнева светлое и суровое лицо небесного витязя. Клим говорил, говорил спокойно, глядя прямо в глаза белому эльфу, тяжелый взгляд которого не каждый бы выдержал. Разговор их не был слышен, и это понятно. Через некоторое время они оба замолчали. Лансеол, не мигая, смотрел на Клима, видимо, пытаясь проникнуть в самые сокровенные мысли молодого эльфа.
Лицо его постепенно смягчилось. Наконец, он коротко кивнул Климу и исчез из зеркального круга.
Клим устало повернулся ко мне. Сейчас, когда его никто не мог видеть, в его взгляде опять появилась такая безнадежность, что я невольно подошла и обняла его…
Тихо. В печи потрескивают дрова. За окном уже давно темно. Только что проводили белых эльфов, которые прилетали, чтобы забрать своего убитого сородича. Они появились в небе через некоторое время после того, как Клим сообщил Лансеолу об убийстве. Непроницаемые лица небесных эльфов, их светлые глаза казались ледяными, так
Наконец, оставшись втроем, я, Клим и Илия, мы долго сидели молча в полусумраке, оставив только одну лампу на столе. И я поняла, что Клим и Илия поминают погибшего небесного эльфа. Его прозрачный образ появился на фоне темного окна…
— Белые эльфы требуют выдать им убийцу… или наказать его самим… — тихо произнес Клим.
Учитель посмотрел на него и молча покачал головой, словно сомневаясь в возможности этого. Глаза Клима были широко открыты и опять безнадежно смотрели в пустоту.
— Я не могу отдать им свою мать… — еще тише произнес он.
И учитель снова покачал головой, соглашаясь со своим любимцем.
Открывшаяся вдруг истина поразила меня. Илия прав, я неприлично наивна. Для меня даже подобное предположение казалось кощунственным…
Клим взглянул на меня и слабо улыбнулся. Как же тебе больно…
Странный звук отвлек меня… Как будто что-то плюхнулось во что-то…О-о! Я подняла глаза на печь, откуда доносились шебуршащие звуки. Зад Филимона показался на печи, гном активно работал, работал локтями, ногами… выпихивая с печки все, что там сохло, вялилось, хранилось… Снова плюхнулось… Фу-у, сушеная жаба плюхнулась в сковороду с жареной картошкой! Так, да там она уже не одна!
— Филимон, я тебя умоляю, — проговорила я, — веди себя прилично!
В этот момент толстенькая тушка гнома свалилась и повисла над горячей сковородой, держась на одной руке за край. Клим, заметив в моих глазах страх, оглянулся и быстро, привстав и протянув руку, подцепил Филимона за штаны. Посадив мне его на колени, он, впервые за весь этот вечер улыбнулся как раньше, светлой улыбкой — глазами. Люблю я, когда он так улыбается.
Филимон же, пытаясь сохранять важность, произнес:
— Я, конечно, жутко извиняюсь… — и робко взглянул на Клима, — но в вашем ужине, Светлый… жареные жабы…
Отвратительный запах уже начинал распространяться по всей комнате. Филимон жалобно посмотрел на меня. Увидев, что никто на него не злится, он повеселел.
— Что ты там хотел добыть? — смеясь, спросил его Клим.
— В доме кушать нечего, Светлый, одни жабы да сено… — пожаловался гном, косясь на Илию, который строго смотрел на Филимона, пытаясь скрыть усмешку.
— Много ты понимаешь, сено… — проворчал учитель в ответ, — в чужой монастырь со своим уставом не суйся! Так помоему говорят у вас, Ася?
Я кивнула головой. Тучи, сгустившиеся над головой, кажутся не такими черными, когда чувствуешь, что ты не один. Я видела, что и Клим, и Илия почувствовали то же самое в эту минуту.
Часть 3.
1
Ночью я проснулась как от толчка. Открыв глаза, я некоторое время не могла понять, где нахожусь. В первый момент мне, вообще, показалось, что я у себя дома… за границей, потом — что я — в Золотом Устье, в своей комнате. Лишь, увидев светлеющий квадрат окна, я стала медленно осознавать, что это дом Илии и рядом должен быть Клим… Но его не было…