Граница миров
Шрифт:
Побаивались бабку Стефанию в доме и во дворе. Знали, что есть у нее в квартире кладовка, куда никому из домработниц заходить было нельзя. Никогда. Но одна как-то раз умудрилась заглянуть и ахнула — стояли там латы рыцарские! Огромные, под потолок! И эта девушка была уволена.
Домработницы у бабки Стефании были не роскошью, а насущной необходимостью. Была она стара, очень стара. По документам ей было восемьдесят шесть, а сколько на самом деле — не знал никто. Кроме старости у бабки Стефании было множество недугов, иногда укладывающих ее на несколько дней в постель. Это было унизительно и больно, но она терпела и ждала чего-то,
Бабка Софья часто спрашивала у Стефании, что, мол, не боится ли она? Девушки-то с ней круглосуточно рядом были, могли и во сне придушить или же в еду чего сыпануть. Бабка Стефания улыбалась на эти вопросы, но не как всегда — ласково и добро, а по-иному — жестоко, зло. Улыбалась и отвечала, что не нашлось еще человека, способного ее убить. Мол, многие пытались, да не совладали. Куда уж молодым девкам до двухметровых мужиков!..
Новая домработница уже пришла и сидела около двери, дожидаясь бабку Стефанию. Девушка сидела на небольшой спортивной сумке и, часто поправляя на переносице очки в тонкой оправе, читала какую-то книгу. Услышав шарканье старческих шагов, девушка вскинула голову и уставилась на тяжело поднимающуюся по лестнице бабку Стефанию. Немедленно она убрала книгу и бросилась помочь старухе подняться.
— Вам на какой этаж? — спросила девушка, поддерживая бабушку под руку и позволяя опираться на себя всем весом. — Что ж вам внуки-то не помогут?
— Нет у меня никого, — буркнула бабка Стефания, вырывая руку и подходя к двери своей квартиры. — Чего столбом встала? Вещи бери и заходи!
Бабка Стефания неожиданно легко и быстро открыла дверь и первой вошла внутрь квартиры, Девушка протиснулась следом.
Новую домработницу звали Жанной. Она понравилась Стефании с первого взгляда, что случалось крайне редко. Слишком уж не доверяла она людям.
Жанна была высокой, ладно скроенной, с пышными светлыми волосами и довольно приятным, несколько треугольным лицом. Глаза у нее были бледного зеленого цвета, но от того не менее выразительные. Бабка Стефания сразу обратила внимание на правое плечо Жанны, развитое чуть сильнее левого. «Спортсменка», — определила Стефания и прошаркала на кухню, оставив открытой дверь и Жанну в коридоре.
— Qi terr xessorra? — проскрипела бабка Стефания уже из кухни. — Дверь закрывай и иди сюда!
Жанна вздохнула, аккуратно закрыла дверь, подняла с пола сумку и прошла на кухню, очень порадовавшую ее обилием современной техники. Правда, бардак здесь был страшный. Было видно, что никто не убирался на кухне, да и вообще во всей квартире несколько дней, а может, и недель.
— Завещание завтра подпишу, коли понравишься ты мне, — бабка Стефания тяжело опустилась на табурет, поерзала, устраиваясь поудобнее. — Свари кофе. Поговорим.
Жанна бросила сумку на пол, даже не пытаясь найти место почище и оглянулась в поисках кофе и кофеварки. Бабка внимательно следила за ней глазами и улыбалась. Жанна поняла, что это своего рода экзамен.
Банка с кофе стояла на кухонном столе, а кофеварка оказалась
— У вас есть гипертония?
— Noen, — опять на непонятном языке ответила Стефания, и глаза ее хитро сверкнули. — Sia ilh paaqwe wes ouillas xoofe, ilh wes oui-ouillass xoofe. Noe hopras.
— Хорошо, — Жанна пожала плечами. — Сделаю как себе. Все равно я не поняла ни слова. К сожалению, я не лингвист, а всего лишь… — она осеклась и замолчала.
— Так кто же ты? — негромко поинтересовалась бабка Стефания через некоторое время, когда кофеварка заурчала.
— Никто, — Жанна опять пожала плечами. — Вышвырнули меня с третьего курса из медакадемии. На педиатра я училась.
— Ясно. — Глаза бабки Стефании обежали ладную фигуру Жанны. — Ты спортсменка?
— В прошлом, — Жанна кивнула. — Фехтовальщица. Кандидат в мастера спорта.
— Qi nomle wes ilh ifnatta saqweeiia? — Бабка Стефания засмеялась, словно сказала какую-то шутку. — А?
— Все равно не понимаю, — равнодушно отозвалась Жанна. Странная старушка ее раздражала, но если Жанна хотела закрепиться в этом городе, то надо было терпеть. И ждать.
Ждать она умела, но не любила.
Жанна вздрогнула и оглянулась. Потом помотала головой, словно отгоняя морок, и принялась разливать по чашкам сварившийся кофе. Настроение было на нуле. И еще эта бабка Стефания… Жанна посмотрела на изрезанное сетью морщин лицо старухи и впервые заметила шрамы на ее лице и шее. Мысленно присвистнув, девушка покачала головой, поставила чашки на стол и сама села напротив бабки Стефании.
— Поговорим? — миролюбиво предложила старушка. — Sia ilh wes saqwa kopra, Sqwilitto…
— Поговорим… — Жанна уставилась в чашку, чтобы не видеть перед собой такого нелепого разломанного полукружья брови. Это раздражало и удручало, словно неведомый клинок изуродовал нечто большее, чем лицо совершенно чужой бабульки.
— Со мной трудно, — на грани слышимости промолвила Стефания. Жанна поняла уже, что так бабка говорила из-за пересекающего горло шрама. Должно быть, были повреждены голосовые связки, и теперь она оказалась вынуждена говорить тихо.
— Понимаю. — Жанна кивнула, помешивая кофе в чашке серебряной ложечкой, — У меня мама, пока жива была, лежала парализованная. Когда мне было три года, ее сбила машина, и с тех пор она не могла двигаться. Даже говорить не могла. Потом умер отец, и я вместе с теткой ухаживала за мамой. Так что меня трудно чем-то напугать.
— Я не пугаю. Хотела бы напугать, Sqwilitto, я бы нашла другой способ. Sqwilitto, — опять назвала она Жанну странным именем. Оно было не знакомо девушке, но на интуитивном уровне чувствовалась в нем некая оскорбительность, унизительность даже.
— Меня Жанна зовут, — напомнила девушка бабке Стефании.
— Я помню, Sqwilitto. — Старуха криво усмехнулась, от чего стала походить на горгулью. — Не стоит напоминать мне очевидные вещи. Как это ни странно, но у меня хорошая память. Запомни это, пожалуйста.
Жанна ничего не сказала, рассматривая кофе. Она уже поняла, что зловредная старуха найдет способ ее изводить. Найдет и применит его со всем старанием. Это было любимое развлечение всех больных и немощных. Жанна прекрасно это сознавала и была готова принять любые издевательства спокойно. Но бабка Стефания превзошла все ожидания.