Грани судьбы

Разина Мария Сергеевна

– Вам нехорошо?
– Участливо спросила пожилая целительница. Волшебник не заметил, как она подошла. Не желая разговаривать, он отступил на шаг, предоставляя Элитель объяснить ситуацию.

Эльфийка что-то ответила, и, продолжая говорить, они направились к Эмили.

– ... бедняжка, так переживает за сестру...

Обрывки фраз врывались в сознание молодого волшебника, но не желали складываться в единую картину. Его трясло.

"Я должен успокоиться", - твердил про себя Эдвин, но сделать это оказалось не так просто. Вера в собственные силы иссякла, и у мага с трудом хватало

воли, чтобы передвигать ноги. Мир, который ещё недавно казался ему уютным и родным рушился, как замок из песка. Человек, которому он верил, которого считал другом, возможно, пытался убить его. "Ну почему Дикки просто не пришел ко мне и не поговорил? С другой стороны, почему я просто не пришел и не поговорил с Галой?"

Когда посетители вошли в комнату, Эмми снова была на полу. Не смотря на сильный аромат успокоительных трав, она так и не покорилась целителям и продолжала игнорировать кровать и кресло. Правда, на этот раз девушка не лежала, в ужасе закрываясь руками от видимого одной ей кошмара, а довольно расслабленно сидела, устремив взгляд в окно, или, по крайней мере, в сторону окна.

"Кому-то куда хуже, чем тебе", - отметил про себя маг, и от этой мысли ему почему-то стало легче. Страх, наконец, уступил место логике и привычным вопросам.

"Почему она так стойко игнорирует кресло и кровать? Эмелия их просто не видит? Или боится упасть?" Эдвин прокрутил в голове все, что знал о случившемся: на Эмми напал некромант и у нее случился магический всплеск. Но при чем тут пол? Она все ещё считает, что лежит на земле около Трехликой горы? О ком она столь туманно предупредила Галатею? Он связан с некромантами? А связаны ли с ними вампиры? По легендам именно некромант мог сделать кого-то кровососом.

– Девочка моя, ты опять сидишь на ковре!
– пожилая целительница потянулась к Эмми. Но рыжеволосая девушка резко отшатнулась и вскочила на ноги. Её взгляд заметался, будто в поисках спасения, заветной ниточки, за которую смог бы уцепиться измученный болезнью разум. На долю секунды он задержался на лице Эдди.

– Обман, но меня не проведешь, теперь я все вижу!
– яростно воскликнула Эмили. От этой вспышки, силы будто покинули девушку, и она стала опускаться на пол.

Седоволосая женщина лишь обреченно всплеснула руками:

– Временами ей становится лучше...
– целительница уже собиралась сотворить успокаивающее заклинание, но Эмми вновь подняла голову и теперь её наполненные безумием глаза безошибочно отыскали Эдвина. Будто, собрав в кулак всю оставшуюся волю, Эмили медленно, запинаясь, заговорила:

– Он найдет и тебя... Откроет глаза и предложит выбор между смертью и смертью... Вы связаны... Эдди, твой отец...
– Так и не окончив фразы, она отвернулась.

– Эмми, что мой отец?
– бросился к ней волшебник. Но девушка молчала и, казалось, больше не видела его. Эдвин схватил её за плечи и слегка встряхнул.

– Не надо так, - сурово вмешалась целительница.
– Этим вы сестре точно не поможете. Держите себя в руках! Семейные проблемы можно решить и потом!

Эдвин нехотя помог уложить Эмми на кровать и все трое вышли из комнаты.

– Вас действительно зовут

Эдди?
– Поинтересовалась у мага пожилая целительница уже за дверью.

– Да, - пробурчал волшебник: - полное имя - Эдвина, но друзья сокращают до Эдди. Мне кажется, она меня узнала...

"Но как?" - добавил он, уже про себя, снова удивляясь. На том, что Эмми назвала его по имени и в прошлый раз, Эдвин решил внимания не заострять.

– Это хороший знак, - целительница, улыбаясь, кивнула и проводила "девушек" к выходу.

У ворот Эдвин резко повернулся и спросил:

– А от чего её лечат? Я имею в виду: какой у нее диагноз?

– Эдди, - дернула мага за рукав Элитель: - Ну, неужели и так непонятно?

– А вот и непонятно, - упрямо произнес волшебник: - Что с ней конкретно?

Целительница чуть заметно улыбнулась и произнесла:

– Вы всё равно ей ничем не поможете. Мы же, со своей стороны, делаем всё возможное.

Тут Эдвина охватила волна гнева. Когда-то, до начала той цепочки событий, что привела его к этому мрачному месту, этот гнев выплескивался наружу в резких, подчас отталкивающих формах. Раньше его гнев был слеп и разрушителен, но не теперь. Сам не замечая этого, Эдвин стал другим. Нить судьбы молодого волшебника, соскочив с веретена Предсказуемости, сгибаясь и разгибаясь самым причудливым образом, ломилась сквозь просеку Вероятности, где Эдвина уже поджидало Неведомое.

Но сейчас маг ещё не знал об этом. Сжав кулачки, он максимально близко приблизился к целительнице и почти прошипел ей на ухо:

– И, всё-таки, я настаиваю. Или мне пойти побеспокоить магистра-целителя? Или сразу архимага?

Элитель испуганно пискнула и сделала шаг назад. Она будто рефлекторно искала защиту, но Эдди решительно ухватил её за руку и вернул на место. Целительна нахмурилась, но от мага не ускользнуло, что она смущена.

– Итак?
– поднажал он.

– Хорошо, - чуть более нервно, чем обычно, произнесла целительница: У нее полиполярное расстройство психики с проявлениями дисфункции самости и шизоидными навязчивыми идеями. Соматических расстройств не наблюдается.

Элитель распахнула рот от удивления, и целительница добила с плохо скрываемым чувством превосходства:

– Вы поняли хоть слово, Эдвина?

– Представьте себе, да, - произнес начитанный Эдди.

Повернувшись к своей спутнице, он пояснил:

– Это значит, что телом Эмили здорова, а вот её сознание раздроблено на множестве частей и она сама с трудом соединяет все эти части.

– Это как?
– Изумилась эльфийка: - Если она себя не понимает, как она может что-то соединять?

– Сознание - сложная штука, - заметил маг: - И оно стремится к комфортному существованию. А не понимать саму себя - малоприятная перспектива.

– Вы весьма образованы, - вмешалась в разговор целительница: - Теперь вы довольны?

– Не совсем. Чем вы её лечите? Успокаивающие средства? Развеивающая магия? Чтобы побольше спала и поменьше думала?

Целительница, взяв себя в руки, более спокойным тоном и едко произнесла:

– Это похвально, что ты так беспокоишься о сестре. Но неужели, моя милая девочка, будешь учить нас исцелению?