Грани Обсидиана
Шрифт:
— Думаешь, вы со своей сестричкой отхватили большой куш?
Я онемела от неожиданности нападения. Найна меж тем продолжала, и ненавистью пылали ее слова:
— Не знаю, почему он польстился на эту фарфоровую куклу — тронь ее, рассыплется! Она даже не сможет выносить ребенка, наследника лордов Фэрлинов! На какую добычу замахнулась! Кусок ей не по зубам!
— Ни Эйлин, ни я не желали этого выбора! — сдержанно сказала я.
Леди Найна качнула головой — плеснули волосы, зазвенели серьги и подвески. Низко рассмеялась.
— Думаешь,
Она вздумала меня пугать! Презрительный ответ сорвался с моих губ прежде, чем я успела подумать:
— То-то я смотрю, псиной запахло!
Возглас, похожий на вопль, вырвался из ее горла. Найна кинулась — и наткнулась на протянутую между нами руку.
— Уймись! — резко сказал лорд Фэрлин. — Успокойся, Найна! Уйди! Ты не в себе, уйди!
Леди вскинула голову — и сникла под его взглядом. Мы проводили глазами ее стремительно удалявшуюся фигуру.
— Прошу извинить мою сестру! — сказал Фэрлин. — Она немного сейчас… Вам действительно не стоит с ней сейчас ссориться.
— Я вовсе не собиралась… Леди Найна сама…
— Это ваша комната?
— Да.
— Идите к себе, заприте покрепче дверь и никому не открывайте до самого утра.
Я и без того стремилась уйти, но его слова и тон заставили меня обернуться. Факел освещал лишь половину его лица. Лорд Фэрлин стоял неподвижно, опустив глаза, словно думая о чем-то. Щеки и глаза его ввалились, волосы в беспорядке падали на лицо, плечи…
— И что же мне может грозить в вашем замке, лорд Фэрлин?
Он поднял голову и сощурился; казалось, ему больно смотреть на свет. Глаза обведены темными кругами, словно он недосыпал.
— В полнолуние — очень многое, — сказал отстраненно, — многое, леди Инта. В том числе и я сам.
Зрачки его мерцали в тени глазниц. И я вдруг испугалась его негромкого равнодушного голоса, его невидящего взгляда, пустоты темного коридора…
— Покойной ночи, лорд Фэрлин, — пробормотала я. Он сделал движение, будто собираясь меня остановить, и с ухнувшим сердцем я впорхнула в свою комнату, торопливо задвигая дверной засов. Шагов я не услышала, но ведь Лорд-Оборотень ходит бесшумно…
Позже, ночью я вновь перебралась в комнату сестры.
…Эйлин наконец уснула. Теперь она часто плакала — безнадежными тихими слезами обиженного ребенка, разрывавшими мне душу. Я прикорнула — казалось, на мгновение, — но, когда вновь открыла глаза, луна стояла высоко: огромная, круглая, так непохожая на нашу вечную спутницу. Казалось, свет ее обвевает мою кожу, словно прохладный ветер.
Но вовсе не она разбудила меня. Я вздрогнула, когда тень у окна шевельнулась, и луна сияющим абрисом обвела резкий профиль, сталь волос и серебро одежды…
— Какая луна, леди Инта, — сказал хриплый голос, —
Я резко села.
— Как… как вы попали сюда? — Мой шепот едва не сорвался на крик, и Эйлин беспокойно шевельнулась. Вскочив, я остановилась перед кроватью, загораживая собой сестру.
Луны смотрели на меня: огромная, холодная — за окном, и две небольших, отливающих сталью и зеленью — в комнате.
— Какая луна! — повторил Лорд-Оборотень. — Вы не послушали меня, леди Инта. Вас не было в вашей комнате. Вы обеспокоили меня…
— Уходите… уходите. — Я почти умоляла его. — Вы не должны находиться здесь!
Он качнул головой.
— Вы не послушались меня. Вы не должны спорить со мной. Не сейчас. Не сейчас…
— Сейчас — и никогда вас не будет в этой комнате! Уходите, иначе я подниму на ноги весь замок!
— Вас не было в вашей комнате, и я подумал…
Он сделал паузу и уставился на меня. Медленно, тяжело моргнул, словно пытаясь проснуться.
— Запахи, так много запахов… они изводят меня… они привели меня сюда… Запахи!
Он вскинул руки, сжимая голову, словно она нестерпимо болела; покачивался из стороны в сторону. И я вдруг вспомнила, что некоторых сумасшедших преследуют запахи… Лорд Фэрлин сошел с ума? Я замерла, слыша лишь его тяжелое сорванное дыхание. Лорд поднял голову, и странная кривая усмешка исказила его лицо.
— Ледя… ледяная… лунная леди, — с трудом выговорил он. — Светится… вся светится…
Я машинально оглянулась на спящую Эйлин — она лежала в тени балдахина, лишь на руку падал холодный свет…
Лорд Фэрлин шагнул к кровати.
— Стойте!
Лорд-Оборотень улыбался, двигаясь медленно, плавно. Неотвратимо.
— Вы не тронете ее! Клянусь, вы не тронете ее!
Я даже не поняла, когда и каким образом в моей руке оказался нож. Попросила шепотом:
— Пожалуйста, лорд Фэрлин… ну, пожалуйста.
— Не спорь со мной! — сказал он с тихой яростью. — Не спорь! Эта луна… я не владею собой… не спорь!
Его рука поднялась и потянулась — медленно, так медленно и страшно… Я резко выдохнула…
Нож проткнул его ладонь. Чувствуя сопротивление плоти, я рванула клинок обратно, машинально готовясь к новому выпаду.
Лорд Фэрлин смотрел на свою руку. Казалось, он не почувствовал боли и даже не понял, что произошло. Поднял окровавленную ладонь к глазам, словно желая получше ее рассмотреть. Кровь обильно стекала по бархатному рукаву.
— Лорд Фэрлин… — сказала я одними губами.
А он вдруг рассмеялся. Поддерживал раненую руку другой рукой и смеялся, переводя взгляд с нее на меня. Глазам его вернулась ясность и осмысленность, но смех казался поистине ужасным. Я замерла, как парализованная, когда он провел окровавленной ладонью по моему лицу — погладил по щеке, прикоснулся к губам, точно лаская… Дрожа, я зажмурилась…