Грани Обсидиана
Шрифт:
Едва лорд отошел к охотникам, рядом оказался Бэрин. Помог отряхнуть снег.
— Больно?
— Нет, — отсутствующе отозвалась я, провожая взглядом надменную прямую спину. В этот момент я понимала — если и существует то, что я ненавижу больше собственной хромоты, то это лорд Фэрлин.
Весь обратный путь Бэрин держался рядом, пытаясь меня развеселить. Я была благодарна ему, но едва улыбалась шуткам и рассказам. Даже оживленное лицо Эйлин, окруженной гарцующими всадниками, меня не радовало. Где-то там, позади, ехали лорд Фэрлин и леди Найна; казалось, их взгляды прожигают мою спину. Наверное, Бэрину
— Но Фэрлин не всегда таков, — возразил тот. — Я не понимаю, что с ним происходит. Он никогда не был так…
Бэрин замялся.
— Груб? — подсказала я. — Боюсь, я сама вызвала его неприязнь. Прекрасно понимаю, что я нежеланная гостья в замке…
— Что вы! — быстро возразил Бэрин. — Во всяком случае — не для меня. И мне нравится ваша выдержка. Я уверен — все наладится. Но мне бы не хотелось, чтобы вы таили обиду на Фэрлина…
— А почему вы извиняетесь за него?
— Он мой лорд и мой брат… — Бэрин взглянул на меня. — Мне не следовало этого говорить. Вы ведь не знали, правда?
Я справилась с пресекшимся дыханием, отвела глаза. Значит, и Бэрин… Бэрин из рода оборотней. А я еще хотела, чтобы он понравился моей сестре!
— Леди… Леди Инта… — позвал он через долгую паузу. Я едва осмелилась взглянуть на него. Спокойное лицо и напряженные темные глаза. Рука поднялась — коснуться моей руки — и опустилась. — Я не хотел пугать вас. Если вам неприятно мое присутствие, я оставлю вас и не затаю обиды. Я понимаю, что вы чувствуете.
— Понимаете?
— Конечно. Ведь я слышал россказни людей об оборотнях, так что, думаю, вы должны нас бояться.
— А что… — Я поколебалась. — Что в этих историях правда?
— То, что мы можем превращаться в зверей.
Я откровенно разглядывала его приятное лицо: где таится этот зверь? Где прячется? В каких тайниках души и тела? Что происходит с человеком, когда зверь выходит на охоту? Кажется, Бэрин готов отвечать мне, но я не готова спрашивать. Я боялась узнать лишнее… Сейчас я хоть как-то могла сосуществовать с ними. Что произойдет, если я узнаю всё?
Что пугает больше — тайна или ее раскрытие?
Отчуждение пролегло между нами — стена, воздвигнутая мною. И Бэрин это понял. Склонил голову и пришпорил коня, вырываясь вперед.
С замершим сердцем я услышала приглашение лорда Фэрлина осмотреть их семейную галерею. Разумеется, он видел, что почти всю дорогу меня сопровождал его брат, и решил попросту увести с глаз долой, чтобы тот наконец занялся делом — ухаживанием за невестами.
Сюда не доносились звуки голосов, и лишь потрескивание свечей да размеренное дыхание лорда нарушали плотную тишину. Я оглядывалась, пытаясь скрыть нервную дрожь. Множество портретов в старинных рамах — несколько неожиданно для аскетичного замка Пограничников. Я рискнула взглянуть на его хозяина. Лорд Фэрлин стоял в тени, и в его неподвижности и ожидании чудилась угроза. Угроза? Чушь! Угрожать мне, слабой женщине, — зачем ему это? Он и так знал, какое впечатление производит одним своим присутствием.
Я едва не отпрянула, когда он наконец зашевелился.
— Вы терпеливы, — заметил лорд Фэрлин. — Или вы попросту онемели?
— Я
— Вы могли бы спросить, кто изображен на портретах.
— Мне очень интересно, пожалуйста… — пробормотала я.
У него дернулся угол рта.
— Не получается.
— Что?
— Не получается выглядеть кроткой и послушной. Пожалуй, не стоит и пытаться. Идите сюда.
Я неохотно последовала за ним. Больше всего мне сейчас хотелось укрыться за надежной дверью моей спальни. Мы медленно шли между двумя рядами портретов. Все они — и женщины, и мужчины — не были безобразными или пугающими. Такими их делало родство с идущим впереди меня… человеком. Хозяин небрежно, словно его самого мало интересовало то, о чем он говорит, рассказывал о своих предках. Я пыталась вникнуть, но не слышала и половины. Скоро ли закончится эта пытка? Танцующие тени, хриплый голос, множество пристальных, живых, следящих за мной глаз…
Лорд Фэрлин внезапно обернулся.
— Прошу прощения за неудачную попытку развлечь вас! Думаю, вам, как и мне, нестерпимо скучно среди этих воркующих голубков. Наше присутствие их тяготит. Да и Бэрину стоит подумать о женитьбе…
Он притворно поколебался, как бы сомневаясь, следует ли продолжать.
— Вы ведь разумная девушка и понимаете, что его внимание к вам — не более чем долг радушного хозяина? Мой брат…
Намеренная пауза.
— Ваш брат просто хорошо воспитан, лорд Фэрлин, — подхватила я. — И потому не может оставить леди в одиночестве. А я, как вы заметили, очень разумна и не питаю беспочвенных надежд. Вам нечего меня опасаться.
Он смотрел на меня, приподняв брови. Он явно рассчитывал на мое замешательство при известии, что Бэрин — его брат.
— Я опасался за вас, — возразил неожиданно мягко.
Оборотень стоял слишком близко. Впрочем, будь он даже на другом конце галереи, мне и этого было бы недостаточно. Не дождавшись ответа, лорд Фэрлин продолжил:
— Что ж, возможно, вы владеете собой лучше нас. Нам же следует избегать сильных страстей и желаний. Мы помним, что случилось с одним из наших предков…
— Что же? — невольно спросила я.
Он отступил, открывая моему взгляду портрет молодого темноволосого мужчины. Лишь позже я поняла, что лорд остановился перед ним намеренно. И намеренно негромок и серьезен был его голос.
— Шантор слишком любил свою невесту… она была такой красавицей. Они ждали долгие годы, прежде чем могли соединиться. Он так любил, так желал ее, что…
Лорд, не отрываясь, смотрел на портрет, и у меня возникло жуткое ощущение, что мужчины глядят в глаза друг другу — через годы.
— …что? — повторила я, потому что лорд Фэрлин молчал.
Словно проснувшись от звука моего голоса, он закончил обыденно:
— …что перегрыз ей горло в первую брачную ночь.
Охнув, я невольно поднесла руку к горлу. Лорд Фэрлин взглянул на меня искоса.
— Иногда я могу его понять.
Я потеряла дар речи. Неужели я вызываю в нем такое сильное чувство… неприязни, разумеется? Или он просто пытается уничтожить остатки моей симпатии к Бэрину из проклятого рода Фэрлинов?
— Вы что-то побледнели, — произнес он с издевательской заботой. — Это я виноват. Я не должен был пугать вас. Вы ведь все-таки женщина.