Грабители
Шрифт:
– Да, да, – с нетерпением прервал его Репка, – я давно вас ждал, но вы не спешили… А здесь, – он безнадежно махнул рукой, – и побеседовать не с кем. Вы бюрократизируете провинцию, лишаете людей воображения, инициативы. Здесь замечают только то, что можно потрогать рукой. Никакой фантазии, благородного порыва, поиска… Вы, впрочем, тоже… Но человек всегда на что-то надеется, вот почему я решил обратиться к вам.
Кортель прервал монолог Репки, вытащил из портфеля фотографию и положил ее перед магистром.
– Присмотритесь
Репка долго рассматривал фотографию.
– Да, – сказал он наконец, – это он. Я его сразу узнал, я бы его везде узнал. Правда, он немного изменился… после смерти. Те же скулы… Только лицо еще больше вытянулось и высохло. Будто похудел немного…
– Назовите, пожалуйста, его фамилию, имя, профессию. Если знаете, то и адрес. И вообще, все, что вы знаете об этом человеке, – сказал Кортель официально.
Магистр Репка широко улыбнулся.
– Фамилию, имя, адрес!.. Боже, как вы все не умеете мыслить. Да я понятия не имею, как его звали и где он жил.
«Однако он сумасшедший, – подумал Кортель. – Без сомнения, сумасшедший».
– Но ведь вы обещали его опознать.
– Именно это я и хочу сделать, но вы меня постоянно перебиваете. Фамилия! Из всего, что следует знать о человеке, наименее важна фамилия! Вам важно поставить галочку, п конец делу. Ну что с того, что вы установите, что его звали, например, Земба, Бульва, Огурек, Пшетакевич или как-нибудь иначе? Вы напишете, что умер Пшетакевич, и не станете от этого ни на йоту умнее, но вернетесь в Варшаву с ощущением исполненного долга. Да, вы такой же, как и те, из районной милиции. А я вам в самом деле хочу сообщить об этом человеке кое-что любопытное…
Кортель закурил. Он уже знал, с кем имеет дело.
– Говорите.
– Угостите и меня сигареточкой, пожалуйста… Я редко курю, меня как-то не тянет к этому… Благодарю. Что это? Суперкрепкие с фильтром. Этого человека, извините, я встречал всего три раза, но разговаривал с ним подолгу. Он был от них…
Лицо магистра сделалось серьезным. Опираясь о полку со старыми книгами, мрачный и таинственный, с седой взлохмаченной шевелюрой, он напоминал средневекового алхимика на картинках из детских книг. Казалось, что через секунду он возьмет волшебную палочку и научит Кортеля, как превратить железо в золото.
– Выражайтесь, пожалуйста, короче, – сказал инспектор.
– Короче, короче! Я же сказал: от них. Вы, конечно, ничего не понимаете. Я долго взвешивал, стоит ли открывать тайну. Решил, что да. Вы должны найти убийцу…
– Этого человека зарезало поездом.
– Я знаю! – Магистр махнул рукой. – Это было убийство.
– Доказательства?
– А разве этого не достаточно, – удивился Репка, – что я говорю?… Те, которые боятся людей, подобных этому человеку, имеют достаточно причин, чтобы убивать…
Кортель постепенно терял терпение: «Нечего было принимать всерьез этого человека.
– Может, вы все-таки расскажете что-нибудь о «них», – сказал как можно мягче Кортель.
Репка кивнул годовой.
– Вы мне постоянно мешаете… Я знаю немного. Я даже не знаю точного названия их организации. Я только догадываюсь… Это скорее всего Общество по Производству Феноменов, – почти по слогам произнес он.
– Что это значит, черт возьми?
– Вы не понимаете? Производство феноменов. Время от времени в мире происходит нечто, что вы не можете объяснить, ваш так называемый научный аппарат, логика, безошибочная дедукция оказываются бессильными. Вы нанимаете местных Эйнштейнов и Шерлоков Холмсов. Но ответа не находите. Это вас мучит, лишает покоя. Вы говорите: статистика. Случайность. Но беспокойство не покидает вас.
– Например?
– Прожекторы, которые видели машинисты.
– Откуда вы знаете о прожекторах?
– Знаю, – таинственно бросил магистр. – Или взять, к примеру, «летающие тарелки»…
– Это не у нас.
– Зато у нас есть кое-что другое. Производители феноменов делают их лучше. А если и не делают лучше, мы, прошу прощения, слишком невосприимчивы к необычному. Привычка.
– Шутите.
– Общество по Производству Феноменов действует! – Магистр поднял указательный палец. – А не хотите ли вы посмотреть на свой огород? Сколько у вас дел, еще не закрытых? И хорошо, что они есть, – добавил он. – Если бы их не было, вас уничтожила бы собственная самоуверенность.
– Приведите, пожалуйста, примеры.
– Что касается примеров, – заявил Вальдемар Репка, – то, увы… Я и так вам много сказал. Подумайте сами и найдете. А этот человек, – он ткнул пальцем в фотографию, – был именно от них.
– Откуда вы знаете?
– Он сам мне говорил. Первый раз я видел его около года тому назад. Мы встретились в поезде Щецин – Старгард. Помню, ехали в пустом купе: он и я… За окнами ночь, только снопы искр от паровоза… Вдруг поезд остановился в чистом поле и стоял неизвестно почему, пожалуй, с полчаса…
– Бывает…
– Тогда он сказал: это моя работа. Он очень плохо выглядел, на нем были одни лохмотья… Плащ с разноцветными латками, рваный красный шарф. Дырявые ботинки и шляпа с порванными нолями. Он сказал, что по их указанию уже несколько месяцев ездит по стране. Ездит и присматривается: проектирует феномены. Меня это очень заинтриговало, и я обещал ему помочь… Он был у меня еще два раза… Один раз летом. Приехал в светлой одежде, побритый, чистый. Сказал, что предложил им перейти на массовое производство феноменов, но они не выразили согласия. Это изменило бы характер их деятельности. Стало быть, они хотели иметь феномены единичные…