Говорящая собака

Барроуклифф Марк

– Если вы думаете, что я заплачу за такси, чтобы доставить вас в больницу, боюсь, вы жестоко ошибаетесь, – решительно сказал я трупу Пола Джилберта.

Труп безмолвствовал.

Мы с Люси погрузились в подчеркнутое, выжидательное молчание, словно бы объявляя ему бойкот. Примерно минуту спустя – такую паузу выдерживает учитель, дожидаясь наступления тишины в классе, – Люси заметила:

– Что-то он упал как-то быстро.

Я вынужден был согласиться с такой формулировкой, поскольку сам был свидетелем.

– И кровь у него… изо рта, – продолжила наблюдения Люси.

– Может, он раскусил специальную пилюлю, –

предположил я. Коварство не знает пределов.

– Надо пощупать пульс, – решила Люси, не переставая удивлять меня своей прозорливостью.

– Прежде чем к нему нагибаться, сними драгоценности, – посоветовал я. Потом мне, конечно, стало стыдно за эти слова и за все свое недоверие к покойнику.

Люси сняла на всякий случай сережки и лишь после этого приблизилась к телу. Она стала ощупывать его шею.

– Если это и мошенничество, то уж больно кровавое, – сказала она. – Думаю, надо вызывать «скорую».

– Подержи зеркальце у носа.

– Это еще зачем?

– Не бойся, не украдет он твою пудреницу. Надо посмотреть, дышит он или нет.

Люси пропустила мой сарказм мимо ушей: видимо, стресс не прошел для нее даром.

– Он не дышит. И вообще бездвижен. Вызывайте «скорую», а я пока начну качать грудную клетку.

Так мы и поступили. Надо сказать, что мои действия достигли большего успеха, чем ее.

Остальное помню смутно. Мы пытались передвинуть это нетранспортабельное тело, потом голубые лампы неотложки, вопросы медиков, полицейские протоколы. Где-то рядом промелькнул Техасец.

Потом все исчезло, и мы с Люси остались одни в пустой конторе.

– Выпить не желаете? – спросила она, какая-то посеревшая от переживаний.

Я посмотрел на часы. Без четверти восемь. Сегодня игра у Змееглаза, но по-настоящему она развернется где-то в десять, пока не соберутся привыкшие запаздывать завсегдатаи и не разлетится всякая залетная шушера. Когда я говорил Линдси, что хочу побыть сегодня один, я как раз втайне имел в виду, что собираюсь играть в покер. Нигде не чувствуешь себя в таком одиночестве, как за покерным столом. Кажется, это из какой-то песни. Значит, без четверти восемь.

Можно было где-нибудь выпить на скорую руку.

Разговор у нас не клеился, голова гудела, как банка из-под джема, в которую залетела оса: папа, мама, падающий на пол Джилберт и этот смачный сырой шлепок, который произвело его тело.

Я зашел в комнату для персонала, чтобы отключить электричество, и только тут понял, кого мы забыли.

В одном из кресел, свернувшись калачиком, пристроился пес.

– Бедняга, – вырвалось у меня. – Люси, мы забыли про собаку!

Не знаю, в чем тут дело, но существует правило: сталкиваясь с бытовыми мелочами, мужчины постоянно зовут на помощь женщин. Заметьте – именно с мелочами. Видимо, это заложено в нас с детства, когда мы, случись что, зовем маму. Особенно странно наблюдать этот парадокс на себе. Вообще в таких просьбах есть некое навязывание собственных проблем другому человеку, чего я себе обычно не позволяю. Но вот, оказавшись в кризисе, перед лицом трудностей, я позвал на помощь женщину. Так что давайте оставим этот вопрос кушеткам психоаналитиков.

Мой крик разбудил собаку, которая растерянно заморгала.

Похлопав пса по холке, я заглянул в его глаза.

– И что же теперь с тобой делать? – сказал я.

– Да ничего особенного, – со вздохом ответила

собака. – Просто, если это не доставит вам кошмарных трудностей, дайте глоток воды.

2

ЛАЙ СОБАЧИЙ

Где проведена черта между добром и злом, между здравым рассудком и безумием?

Не знаю. Порой бывает трудно определить, не правда ли? Небесный арбитр не похож на теннисного судью: он знает, что мяч может одновременно быть в игре и вне игры. Но вот в чем, наверное, сойдутся все психиатры: если ты слышишь от собаки что-то иное, помимо лая, воя и рычания, значит, пора лечиться.

– Печенье застревает между зубов, – продолжал пес, демонстративно скалясь. – Мне бы сейчас на некоторое время понадобилась косточка-зубочистка, но вы глухи к моим мольбам. Не берите в голову, у вас и так полно проблем, вы для меня как луна, а я ваш ничтожный паж.

– У нас нет косточки, – пробормотал я, силясь вспомнить, что такое «паж».

– В таком случае, может быть, вы проявите милосердие и дадите мне еще одно печенье, – заявил пес с грациозным полупоклоном. Я никогда не считал себя милосердным и не представлял, как это качество должно проявляться в подобной ситуации.

Все это приводило в замешательство. Получалось, что кто-то в этом помещении говорил на собачьем языке, – и это явно была не собака.

– А от следующего печенья зубы не слипнутся? – спросил я. Ну, а какие еще вопросы могут прийти в голову, когда съезжает крыша? Когда она поехала, эта крыша, окончательно и, по-видимому, бесповоротно. Да, беседы с животными успокаивают, в медицинской практике существует даже особый метод лечения с помощью общения со всяким зверьем – аниматерапия. Мама считала, что заговаривать с бездомным животным – значит вселять в него напрасную надежду, но что оставалось мне в данном положении? Вернуться к Люси с заявлением, что, дескать, сейчас, как мне кажется, я разговаривал с собакой. Не вызвать ли нам еще одну «скорую»? Новый случай в психиатрии.

– У вас там все в порядке? – донесся крик Люси.

– И куда же теперь, босс? – возбужденно завилял хвостом мой собеседник. В одну секунду он перешел от общения в стиле придворного елизаветинских времен к четким и деловым репликам солдата, собирающегося в увольнение и интересующегося, где в городе хорошие бордели.

Мне нечего было ответить. Я просто стоял, чувствуя себя психом-одиночкой, существом, отчаявшимся и безнадежным, – совсем как тогда, когда, листая каталог «Желтые страницы», обнаружил, что два десятка людей, живущих по соседству, зарабатывают на жизнь производством призов, медалей, кубков и прочего, а мне до сих пор не удалось выиграть ни одного.

Безумие было для меня единственным выходом в этой жизни, чтобы сохранить дом, вести бизнес, планировать свою жизнь без больной матери. Но до сих пор мне удавалось воздерживаться от этого крайнего выхода.

«Простите, мистер Баркер в настоящий момент занят, он общается с эльфами и не может явиться на оценку вашего дома. Оставьте свое сообщение, он непременно займется вашим делом, как только освободится». Это, что ли, будущее, уготованное мне?

– Мой господин и моя путеводная звезда, – заговорила псина, – не пойти ли нам в ближайший парк поискать еды или же мы станем уповать на чье-нибудь гостеприимство, чтобы разжиться пирожными и чаем?