Гостья
Шрифт:
– Ты шутишь …
– Нет. Какие уж тут шутки. Я совершенно серьезен. Именно поэтому я не хочу отпускать тебя из моего дома. Именно поэтому рядом с тобой всегда мои люди.
Ольга ахает, глаза её расширяются, она шепчет:
– Ты хочешь сказать, что я всегда должна жить в твоем доме?! Но это же просто невозможно! Я не могу так губить твою жизнь! Не могу!
– Ты будешь жить в моем доме. Всегда. И этим ты никак не повлияешь на мою жизнь.
– Кирилл … Ты ведь далеко не дурак. И ты прекрасно понимаешь, что мое проживание в этом
Вглядывается в его глаза, волевой взгляд, отвечает сама себе:
– Да, пожалуй … Она будет с этим мириться.
Он кивает. Она продолжает:
– А я не хочу с этим мириться! Я не хочу быть гостьей! Не хочу!
Последние слова она произносит раздельно, по слогам. Он улыбается, вновь заключает её в объятия и спокойно говорит:
– Ты и не будешь моей гостьей.
– Не буду гостьей? А кем тогда я буду?
– Ты будешь моей женой.
– Твоей кем? Женой?
Переспрашивает она насмешливо. Хохочет. Наконец, останавливается, смахивает выступившие слезы, видит его напряженное лицо. Мгновенно замолкает. Шепчет:
– Пожалуйста, не сердись. Но то, что ты предлагаешь — это не реально. Все будут смеяться. И прежде всего над тобой.
– Меня это не волнует.
Она вытаскивает другой свой козырь:
– Я не смогу подарить тебе детей. Разве ты не хочешь иметь наследников для своей империи?
Но Кирилл непреклонен, пусть она никогда не сможет родить ему ребенка, разве это самое важное? Разве это самое важное, когда его душа так жаждет проникнуть в ее душу? Отвечает:
– У меня есть племянник.
Ольга светло улыбается, мечтательно прикрывает глаза, представляя:
– Это не то! Сын или дочь. А может быть, оба сразу?
Кирилл вглядывается в её глаза. Улыбается, отвечает:
– Не будем торопить события, хорошо?
Она сникает. О чем-то размышляет, наконец, говорит:
– Как я понимаю, мое мнение тебя не интересует.
– Почему не интересует? Я знаю, что тебе нравится мое общество. Я знаю, что тебе нравится этот дом. Почему ты не можешь жить в этом доме, наслаждаться моим обществом и быть в безопасности?
Она отрицательно качает головой, он не может предлагать это всерьез. Господи, что он придумал. Она не может тут оставаться. Не может. Тем более, выходить за него замуж. Она итак едва сдерживает свои желания. Свои никому ненужные желания. Шепчет:
– Но для этого мне не нужно выходить за тебя замуж.
Кирилл же понимает, что такое чудо он не может отпустить. Не может! Кто еще будет так заботиться о нем? Для какой женщины он станет центром Вселенной? Кто будет отталкивать его лишь из опасения, что ему станет хуже? Кто? Таких больше нет. И он заполучит эту женщину себе. Здесь и теперь он не будет думать о том, что они будут делать дальше. Он не будет думать о их возможных детях. Нет! Сейчас для него самое главное — это убедить ее в том, что она
– Обязательно нужно. Чтобы никто не смел называть тебя неприятными словами. Чтобы у тебя был официальный статус. Чтобы ты была спокойна. И защищена.
Женщина же чуть не плачет:
– Кирилл … Пожалуйста. Не проси у меня этого. Пожалуйста.
Он знает, что ему нужно сделать, он знает, в его объятиях она становится податливой и покорной. И сейчас, именно сейчас ему нужна эта покорность, он заключает женщину в объятия, гладит спину, сминает ее сопротивление, шепчет:
– Мы просто поженимся. И все.
– И все?
– Переспрашивает Ольга. Он довольно улыбается, закрепляет результат:
– Для тебя ничего не изменится. Я даже не буду настаивать на том, чтобы ты носила обручальное кольцо.
Она вскакивает, вырывается из его объятий, кричит:
– А может быть, я хочу, чтобы для меня что-то изменилось? Может быть, я хочу носить обручальное кольцо? Почему ты все решаешь за меня?
Она хочет? На самом деле она хочет быть его женой? Но отказывается лишь из опасений, что над ним будут смеяться?! Она святая? Эта женщина святая?
– Малышка, я стараюсь тебя обезопасить. Поверь мне, самое лучшее, что мы можем сделать — это пожениться.
Ольга больше не возражает, покорно отвечает:
– Хорошо.
У нее нет сил спорить. Да и как докричаться до него? Как достучаться? Как сказать, что за это время она полюбила его? Как? Она не посмеет … Не решится. Пусть … Раз он хочет брака — будет брак. Она не возражает.
Он видит, что Ольга совсем без сил, кажется, все произошедшее сегодня просто вымотало ее. Подхватывает ее на руки и несет в ванную:
– Ты примешь душ и будешь отдыхать. Сегодня был очень трудный день.
Она лишь кивает, Кирилл оглядывается в поисках ее сорочки, замечает ее на полочке, говорит:
– Я подожду тебя в спальне, ты ведь справишься сама?
Она кивает, думая о том, что он не останется в ванной. Хотела бы она этого? Пожалуй, да. И тут женщина понимает, что ей нужно сделать. Надо показать свое тело. Пусть он увидит все. Все ее несовершенства. И подумает о том, кому он предлагает замужество. Пусть подумает. Да! Это замечательная идея. Ольга встает под душ, обмывается, выходит и стоит некоторое время. Недвижимая, ждет.
Кирилл слышит, как затихает шум воды, ждет, но из ванной не доносится и звука. Подходит ближе, прислушивается. Тишина. Стучит:
– Оль? Все в порядке?
– Все хорошо, заходи, я уже одета.
Распахивает дверь, в то же мгновение замирает. Господи, что она делает? Он даже не разглядывает ее, подходит ближе, окутывает ее большим полотенцем и шепчет:
– Почему ты не вытираешься? Что за блажь стоять и мерзнуть?
– Здесь тепло, - почему-то шепчет женщина. Кирилл лишь усмехается, тянется за сорочкой, натягивает ее, а затем выводит женщину в спальню: