Господин посол

Харрингтон Уильям

– Патрисия, эти люди тебя одурачили, они тебя просто используют. Ты не понимаешь, что делаешь. Ты по самые уши увязла в афере, смысла которой не понимаешь.

Все остальные долго хохотали, а Патрисия выругалась и выключила телевизор, не дослушав. Сегодня Тедди уехала рожать своего первенца - и счастье плескалось в каждом её движении. У неё впереди не было ничего труднее, чем родовые схватки, а потом месяцы и годы безмятежной весьма незатейливой жизни. Памеле предстояло вот-вот родить своего отпрыска в куда более трудных обстоятельствах, потому

что и она, и Марк были всецело поглощены их общим делом. Которого - Патрисия это уже поняла - она до конца не понимала.

Она присоединилась к их компании, потому что Джош, и Марк, и Памела умудрились остаться настоящими в том мире, где от большинства людей так и несло фальшью. Потому что она верила в их правоту. Да, они все ещё были правы. Но что-то и в них было не так, и может именно Фрэнк с его грубоватой, простоватой честностью знал, что именно. Или, быть может, именно его способ обо всем этом думать определял правильное для них и неправильное для Фрэнка, а что правильно для Фрэнка - то неправильно для них. В любом случае, все полетело к чертям.

Патрисия остановилась на углу 77-й и Пятой авеню, полезла в сумочку и нащупала все, что у неё осталось: два фальшивых рецептурных бланка, которые месяц назад Скотт купил у Фрэнка. Она дошла до Мэдисон, где по соседству с больницей Ленокс Хилл надеялась обнаружить аптеку. Так и оказалось. Прислонившись к крылу стоявшего автомобиля она шариковой ручкой старательно вывела:

"Эскатрол 20мг, 30 таблеток."

Марк с Памелой устроили себе долгую сьесту и теперь не собирались ложиться раньше двух-трех утра. Поэтому постель на несколько часов досталась Фрэнку и Патрисии. Около семи Фрэнк прошел ванную и отправился в спальню, поджидая её.

Он был доволен. Все шло по плану. Полиция за четыре дня их не нашла, значит вряд ли отыщет вообще. Завтра истекает срок, назначенный в манифесте, и деньги могут оказаться в их в руках в течение ближайших дней. Он был горд той немудреной процедурой, которую придумал, чтобы забрать их и при этом не попасться. Через какую-то неделю он уже будет во Франции.

Патрисия с ним спит. Кроме секса она давала ему куда большее. По ночам она ласково прижималась к нему, как к возлюбленному. Из этого он заключил, что она поедет с ним. Правда, он не был уверен, как она среагирует, когда он заберет все деньги, целый миллион, и постоянно думал, как бы убрать её подальше в решающий момент. Да, они могут вместе лететь во Францию, но знать про миллион ей вовсе не обязательно.

Патрисия опаздывала. Она должна была вернуться часа через полтора, примерно в семь тридцать. В половине девятого Фрэнк вылез из постели и позвонил Саймону. От него она ушла сразу после семи.

В гостиной Джош и Джуди баловались травкой, лениво развалившись на кушетке. Они смотрели, как он набирает номер. Фрэнк положил трубку, повернулся к ним и сказал:

– У нас проблемы.

Расслабившийся Джош соображал очень медленно.

– Патрисия?
– лениво поинтересовался он.

– Она

уже на час опаздывает, - мрачно буркнул Фрэнк.

– Нам будет легче понять, в чем дело, если ты скажешь, куда она пошла, - сказала Джуди.

– Какая разница!
– нетерпеливо огрызнулся Фрэнк.
– Оттуда она ушла больше часа назад.

– И что ты думаешь?
– спросил Джош.
– Ее поймали копы?

– Нет, так я не думаю, - отрезал Фрэнк. Вот что ему не нравилось в марихуане: парочка начинала тормозить и в то же время с пьяной бравадой бросала ему вызов.
– Если бы я думал, что есть хоть малейший шанс попасться, я бы её туда не отпустил.

Джош пожал плечами и, казалось, прогнал от себя эти мысли.

– Ну, тогда...
– так же лениво начал он.

– Если копы её все же схватили, - продолжал Фрэнк, - понадобится не больше часа, чтобы заставить её сказать, где мы. Неплохо бы на некоторое время отсюда смыться.

– Смыться?
– взвизгнула Джуди, неожиданно подпрыгнув. Отсюда? Какого черта ты несешь?

– Недалеко, - пояснил Фрэнк.
– На улицу, откуда нам будет видна квартира. Мы увидим, если появятся копы, а нас они не поймают. Подождем, пока не вернется Патрисия.

– А что, если она не вернется?
– спросил Джош.

– Если она не покажется, скажем, до полуночи, - протянул Фрэнк, - я бы сказал, что нам пора уносить ноги.

Джош с Джуди продолжали валяться на диване, но напряженная настороженность победила действие травы. На Фрэнка они смотрели скептически и враждебно. Некоторое время он отвечал им тем же. Из спальни он вышел босой и полуголый; крепкий и мускулистый, он явно выигрывал в сравнении с Джошем. Джош уступил, спустил ноги на пол и сел прямо.

– Что будем делать в это время с послом и Николь?
– спросил Джош. Вопрос был скорее уступкой; он заранее признавал то, что скажет Фрэнк, и готов был сделать то, что он скажет.

– То же, что делали, когда заявилась Тедди, - сказал Фрэнк.
– Не надо, чтобы они знали, что остаются одни. Пусть думают, что мы все ещё здесь, с гостями. Оставьте включенным телевизор, пусть они слышат звук.

Пока Джош одевался, Марк помог Фрэнку сковать пленникам руки и заткнуть рты, а Джуди с Памелой ждали в гостиной, с трудом веря, что сейчас им придется покинуть привычное убежище.

Посол все переносил стоически. Он не сказал ни слова, смирившись, что ему сковывают руки и крепко связывают вместе лодыжки. Николь тоже не сказала ни слова, пока к ней не подошел Фрэнк с широким белым пластырем. Тогда она взмолилась не затыкать ей рот.

– У меня заложен нос, Фрэнк, - всхлипывала она. (Она давно стала звать их по именам).
– Если мне заклеить рот, я задохнусь. Обещаю, я не издам ни звука...

Он все-таки залепил ей рот, но остался рядом на коленях, чтобы посмотреть, сможет она дышать или нет. Воздух со свистом пробивался через ноздри, но лицо быстро багровело. Он стоял, хмурился и неуверенно смотрел на нее.