Господин моих ночей (Дилогия)

Ардова Алиса

Серкус победно осклабился и покосился в мою сторону: мол, не только ты одна читаешь древние законы, и кроме тебя знатоки найдутся.

Старый арх-законник степенно закивал, подтверждая слова Тэйна и обоснованность его претензий на подобное наказание.

Я растерянно взглянула на отца, ожидая разъяснений.

— Лан-корн передает обидчика в полное подчинение пострадавшей стороне, — взволнованно зашептал он мне на ухо. — Минимум на пять лет, в зависимости от тяжести проступка.

— Рабство? — неверяще ахнула я.

— Не совсем, —

замялся Кронерд. — Подчиненный алхор не теряет ни способностей, ни привилегий высшего, но на это время переходит в другой род на правах младшего члена. Он обязан повиноваться всем решениям главы рода, выполнять его распоряжения, служить там, куда назначат. Даже жениться, если на то будет воля старшего. Лан-корн — древняя, идущая еще от демонов традиция. Его, и правда, назначают только за тяжкие преступления. Никогда не слышал, чтобы лан-корн выбирали в случае разрыва помолвки. Но Серкус недаром копался в старых книгах. Вон, даже случай похожий отыскал… Мерзавец!

А Тэйн-старший продолжал торжествовать.

— Прошу совет утвердить озвученную плату. Здесь и сейчас. Давайте побыстрее покончим с этим досадным недоразумением и вернемся к обсуждению дальнейшей судьбы леди Элис.

Легкий, почти издевательский поклон в мою сторону.

— Род Хозяев не должен прерваться, а она на данный момент — единственный ребенок в семье. Скорейшая помолвка в подобном случае — самый разумный выход. Уверен, со мной согласятся все присутствующие, включая уважаемых Эверашей. Будущая Хозяйка желает сама выбрать супруга? Что ж… Если закон разрешил ей это, ни один алхор не посмеет возразить. Мы чтим законы. Устроим магические состязания среди претендентов, и лучшие из лучших получат право ухаживать и добиваться расположения наследницы. А она… пусть выбирает жениха. Никто не станет ограничивать ее в выборе.

— В ближайшее время мою дочь ждут занятия, ей сейчас не до семейной жизни, — нахмурился отец.

— Не вижу проблемы. Главное — помолвка, а брачную церемонию легко отложить… На год-два, пока Элис учится. А может быть…

Тэйн прищурился, задумчиво посмотрел на сына… Потом на меня… Снова на Ройстана. Глаза его странно блеснули, и он продолжил:

— Может быть, кто-то из претендентов окажется магической парой леди Эвераш. Тогда вопрос решится сам собой.

Айтон побледнел и еще выше вскинул подбородок, прожигая Тэйна ненавидящим взглядом.

Ну уж нет! Я готова ждать Айтона пять лет и больше — столько, сколько нужно, тем более, замуж совсем уж срочно не собираюсь… Вернее, не собиралась. Но ведь с Тэйна станется заслать его служить куда-нибудь подальше — в самое опасное место, унижать, или, не дай Сахтар, заставить жениться. Не бывать этому.

Слова отца о том, что к лан-корну приговаривают только за серьезные преступления, заставили меня наконец-то вспомнить, где упоминалось это слово. А главное, в связи с чем.

Еще раз… Нет, тысячу раз спасибо тебе, Ларуит.

— Однажды, — начала я громко, чтобы

привлечь к себе внимание, — молодой алхор случайно убил в магическом учебном поединке своего друга. Несчастное стечение обстоятельств, не более. Семья погибшего потребовала лан-корн. И тогда леди Илари, алхор и наследница рода Марей, оспорила назначенное наказание и потребовала передать обвиняемого ей. Она обосновала свои претензии тем, что алхор — ее пара, и этот аргумент перекрывает все остальные. Совет удовлетворил требование Илари Марей.

Я прервалась лишь на мгновение. Не стала ждать, пока высшие опомнятся, и тут же произнесла необходимую ритуальную фразу:

— Я, Элис Эвераш, полноправный алхор, признанная наследница дара и рода, предъявляю права на Айтона Нетгарда. Он — моя истинная магическая пара. Его приняла моя тьма. Его приняла моя сила. Его приняло мое сердце. Я абсолютно уверена в своем решении и готова немедленно пройти проверку в храме Сахтара. Разумеется, если лорд Нетгард не возражает.

Ярость Серкуса, боль Ройстана, раздражение Сола Чидлиса, волнами накатывающее на меня, замешательство других алхоров — все это скользило мимо, почти не задевая. Значение сейчас имели чувства лишь одного высшего, его мнение и ответ.

— Лорд Нетгард, вы согласны?

На лице Айтона мелькнуло странное, нечитаемое выражение. Он подобрался, губы сжались в твердую, суровую линию, и мне внезапно почудилось, что он откажется. Не потому, что отвергает меня, нет. Из самолюбия. О, эта непробиваемая гордость алхоров! Сколько из-за нее проблем.

Когда-то — кажется, это было давным-давно, совсем в другой жизни — лорд-протектор заключил со мной договор, купил, предложив стать его альтэ. Теперь уже я, фактически, выкупала его из рабства. Как причудливо порой меняется судьба, замыкая круг событий.

Захочет ли самолюбивый высший, чтобы женщина предъявляла на него права?

Вздохнув, мысленно потянулась навстречу Айтону, открываясь. Пуская в мысли, эмоции и позволяя прикоснуться к своему источнику.

«Смотри, я вся перед тобой, как на ладони. Во мне нет желания подчинить, властвовать. Я делаю это не для тебя и даже не для себя — для нас обоих. Потому что верю: у нас есть будущее. А еще, потому что ты мне по-настоящему дорог».

Не знаю, услышал ли Айтон, но напряжение ушло из его позы. Он улыбнулся, открыто, ясно, и произнес:

— Согласен.

* * *

Главный зал храма Сахтара… Мне впервые довелось оказаться здесь.

Огромное помещение, наполненное возбужденно переговаривающимися алхорами, утопало в полумраке. Облицованные гладкими темными плитами стены. Пол из полированного угольно-серого мрамора. Едва различимый в туманной мгле высокий потолок. Больше ничего разглядеть не удалось, да и времени на это не было.

Мы с Айтоном шли к алтарю — массивной непроницаемо-черной глыбе в противоположном конце зала, где уже стояли жрецы.