Господин Целитель
Шрифт:
– Пошли Томас, дружище, посидим немного в операционном зале. Поболтаем. Винца попьем, – предложил герцог второму ученому. Тому, что помоложе седого Стефана.
На фоне подтянутого и спортивного сюзерена дон Томас выглядел несколько оплывшим от сидячей работы, грузноватым, но крепко сбитым. Ростом он был пониже Манфреда, имел крупные черты лица, носил слегка растрепанную черную бороду с проседью и густые усы. Русые волосы зачесывал гладко назад, открывая большие залысины, придавшие его облику некую ученую монументальность и солидность.
– Винца, говоришь? – усмехнулся Томас. – Не то ли самое, что ты воровал у своего папаши, когда мы учились в универе?
Герцог
– Сколько мы с тобой встречаемся, столько же ты задаешь мне этот вопрос. Радует, что хоть что-то в этом мире есть незыблемое и прочное. Отвечаю со всей традиционной обстоятельностью: Нет. Не то же самое, ибо то самое провалилось в наши желудки более тридцати лет назад и мы в виде отходов окропили им очередной ближайший сортир. А вино та-ко-е-же! И даже лучше, поскольку из той же самой партии и, следовательно, выдержка с каждым годом все больше и больше, что ему, несомненно, пошло на пользу. А пью я его только с тобой, ученый таракан, а ты нагло пользуешься моей добротой.
– Готов помогать тебе в уничтожении запасов хоть каждый день…
– Знаю я тебе. Пьяницей прикидываешься, а попробуй оторвать тебя от исследований – меня, целого герцога, пошлешь матом далеко и надолго. Ни стыда, ни совести, ни почтения к моим сединам.
– Седин у меня не меньше, чем у тебя, а уж если говорить про совесть… Я – твоя совесть. И своя тоже. Представляешь, какой груз за двоих мне приходится таскать. Какие муки и терзания испытывать?! – патетически воскликнул Томас и засмеялся.
Герцог его в этом поддержал и, активировав коммуникатор на запястье левой руки, скомандовал:
– Три бутылки валенсийского красного, закуску и столик в операционный зал лаборатории восемь.
"Словно дожидаясь под дверью", – да нет, отнюдь не словно, а именно дожидаясь под дверью, видимо хорошо знали привычки своего господина, две симпатичные девушки с улыбкой вкатили столик, сервированный на двоих. Герцог и ученый сели в кресла, одна из девушек разлила по высоким бокалам тонкого хрусталя рубиново красное вино, после чего обе стюардессы, не забыв эротично прогнуться, быстро выскользнули из помещения.
– Вот чертовки. Знают мою слабость и пользуются. Но мы еще посоревнуемся у кого крепче выдержка. Уф-ф, знал бы ты Томас, как я устал!
– За тебя, старый друг, – поднял бокал ученый. – Я все-таки не понимаю, зачем ты возишься с этим ублюдком? Тебе своих забот не хватает?
– Прости, Том, мозголом и мозгокрут ты – лучший в галактике, а в политике разбираешься как свинья в апельсинах. Ты хоть знаешь, что у нашего благословенного императора четыре старших дочери, которым никак не светит корона ни по мозгам, ни по влиянию, а реальных наследников всего двое: Константин и его сводный младший брат от второй жены – Санчес?
– Не настолько уж я дремуч…
– Дремуч-дремуч. В своей лаборатории ты про каждую пылинку многотомную монографию накропаешь, а про светскую жизнь любой олигофрен из приюта расскажет больше. Спешу тебе напомнить, что я – родной дядя Константина…
– Угу. Подозреваю, что родство у вас гораздо ближе, – хмыкнул Томас.
Глаза герцога опасно блеснули и он, не скрывая легкую угрозу, тихо прошипел:
– А догадки свои, дружище, засунь себе… как можно глубже и никому никогда не показывай, иначе дружба-дружбой, но честь, а то и жизнь, семьи мне все-таки дороже.
– Прости, я думал об этом и так все воробьи на ограде прочирикали.
– Воробьи – птицы дурные: "Чик-чирик! Нашел дерьмо! Чик-чирик – на одного!", – вот и пусть себе про дерьмо чирикают, а вот когда мой близкий друг начинает перечирикивать
– Еще раз прости. Я действительно не подумал о таких сложностях. Ну и змеюшник у вас там наверху!
– Еще какой! Что не гадюка, то – паук ядовитый. Чтобы выжить там, мало иметь титул, подконтрольный сектор галактики, собственную армию и богатство, надо еще и уметь лавировать.
– Ага. Понял. Трон тебе и нафиг не нужен, а управлять империей очень хочется. Таким государем как Константин управлять легко – вовремя подбрасывай игрушки и не забывай восхищаться его умом и прозорливостью.
– Х-хо, Томас! Ты меня радуешь. Оказывается, ты способен здраво рассуждать не только на тему твоих любимых аксёнов с деритами…
– Аксонов и дендритов, – автоматически поправил Томас.
– Ага. Про них самых. В общем, к несчастью для императорской семейки Константин целиком и полностью пошел в мать. Ах, какая она все-таки была красавица! Внешностью – чистый, непорочный ангел, а в голове – столь же непорочный, девственный вакуум. Ни одна мысль не запачкала безмятежную гулкость ее совершенной головки и не избороздила мраморно чистый и гладкий лобик. Но зато в постели… как говорит брат… она была настоящей нимфой. Феей любви! Эх, да что там! Вот тебе еще пример. Кому она вредила? Никому. Поскольку и характером была – сама доброта. Тем не менее, нашлись же нелюди – не будем тыкать пальцев в герцога Годара – как бы случайно облучившие ее смертельной дозой гамм-частиц. Несчастный случай. Конечно. Так все и поверили. Виновные техники отправлены на пожизненную каторгу, зато их семьи неожиданно получили немалое наследство и теперь живут припеваючи. Не прошло и года, как дочка того самого герцога, в которого мы пальцем не тыкали, благополучно вышла замуж за нашего императора и родила ему Санчеса. И опять же мы должны по-человечески понять императрицу-млять… мать. Как не порадеть о будущем любимого сыночка, крови-и-иноч-ки! и не посодействовать ему в устроении своей судьбы? То есть не расчистить ему путь к престолу? А вся семейка императрицы готова все выложить, чтобы помочь ей в этом благом деле. Для осуществления мечты необходим пустяк – либо физически устранить Константина, либо так его опорочить, что он сам будет вынужден отказаться от всех притязаний и отбыть навсегда на какую-нибудь заштатную планету бабочек ловить. В этом деле их активно поддерживает герцог фон Вальдер – мой давний конкурент и противник. Я, разумеется, тоже не слаб и у меня есть могущественные союзники, но с восшествием Санчеса на престол наши шансы упадут так низко, как никогда.
– Понимаю.
– Вот поэтому я так вожусь с племянничком. Без него меня съедят. А уж когда он взойдет на трон… Ты правильно подметил: "короля играет свита". А я добавлю – зачастую не только играет, но и правит от имени короля. Константином на диво легко управлять. Главное, чтобы он верил тебе и боялся. Во всяком случае, боялся тебя больше, чем остальных. Тут тоже хватает нюансов. И не морщись. Политика в белых перчатках не делается.
– И ты сам. Собственной рукой. Тридцать невинных детей – на поругание.