Горячее лето

Терещенко Григорий Михайлович

— Дурной поп — дурная его и молитва, — сказала Татьяна.

— Неужели ты это серьезно? — уставилась на него Жанна.

— Каждый об этом думает, — ответил Леонид. Кошачьи глаза его смотрели твердо и чуть нагловато. — Да не каждому доступно.

— Слушай, Леонид, — остановил его Федор, — если бы ты не был моим гостем и не таким хилым, я б тебе сейчас врезал хорошенько.

Татьяна молчала. С каким бы она наслаждением посмотрела на разукрашенного Леонида. Через его сплетню она чуть не лишилась

Алексея.

— Хорошо, что среди нас нет драчунов, — сказала Венера.

— А Миша? — улыбнулась Жанна. — Помните, осенью Тарас и Миша дрались. Какой Тарас исцарапанный ходил!

— Да Тарас и не дрался вовсе, — возразил Миша. — Это мы на рыбалке были.

— На рыбалке были, а с волком сцепились, — скаламбурил Леонид.

— Да это его филин исцарапал.

— Да, филин ушастый?

— В штанах? Что ж он сослепу налетел на человека?

— Ну, дайте ему договорить, — попросил Олег.

— Мы на рыбалке были, — рассказывал Миша. — В ночном. Значит, поставили мы донки и разошлись. Я к одной копне, он к другой. Укрылся плащом и навалил на себя ворох душистого сена. Не спалось. На реке вообще не скоро уснешь. Вдруг Тарас страшно закричал. Это был нечеловеческий, душераздирающий крик. Я схватил фонарик — и к нему. Смотрю: Тарас держит за шею огромную ушастую птицу. На месте глаз у нее зияли кровяно-синие ямки. Это был филин. Казалось, вот-вот выцарапает когтями Тарасу глаза. "Брось! Брось!" — закричал я, освещая птицу фонариком. Тарас разжал руки, филин взмыл кверху и исчез в темноте. Лицо Тараса было в ранах и в крови.

Федор развел руками.

— Филин — зоркая птица, не мог он накинуться на человека.

— Но он же был слепой, — убеждал Михаил, — я ясно видел: вместо глаз зияли пустые глазницы.

"А мне сказал Тарас, что дрались, — думала Жанна. — А если бы он стал рассказывать о филине, разве я поверила бы?"

— А что, может, бедный филин потерял глаза в бою с врагами, — соглашается с Мишей Олег. — Наверное, днем это было. Ночью он хозяин. Слепой филин за мышами охотился, а на человека напоролся.

— Так и выпустил, — произнес Федор. — И перышка не выдернул на счастье. Перо филина от всех болезней оберегает. Жанна, он тебе пера не подарил? Нет! Значит, другой отдал. Постой, какой филин?! Какая рыбалка? С побитым лицом Тарас в феврале пришел!

— Раньше это было, в октябре. А в феврале мы с хулиганами встретились.

— А Тарас смелый. Только поздно родился, а то вся бы грудь в орденах была, — сказала Светлана. — Давайте лучше споем. А где твой аккордеон, Федор?

— У тещи оставил. Кто же знал. Может, съездить?

— Не надо, — возразили.

Светлана затянула песню. Ее поддержали.

Знов зозулі голос чути в лісі, "Ластівки

звили гніздечко в стрісі. А вівчар жене отару плаєм, Тьохнув пісню соловей за гаєм. Всюди буйно квітне черемшина, Мов до шлюбу, вбралася калина. Вівчара в садочку, В тихому куточку, Жде дівчина, жде…

До конца песню не допели — никто не знал больше слов…

4

Алексей перевернул лист настольного календаря. Сегодня он второй раз зашел в кабинет. Утром только прочитал рапорты сменных мастеров… Снова в кабинет добрался, когда закончила работу первая смена. Получали новое оборудование. Теперь с реконструкцией войдем в график. Вербин, поди, и не узнает цеха.

"Постой, сегодня же день рождения Ручинского! А я его по поздравил. О других он напоминает мне, о своем конечно, не сказал. Даже посоветовал мне записать в календарь даты рождения всего инженерно-технического персонала и рабочих".

Алексей позвонил Волкову. Председателя цехового комитета уже не было. Не оказалось и Ручинского.

Алексей по селектору пригласил сменного мастера Стрижову. Татьяна пришла сразу.

— Случилось что-нибудь, Алеша? — спросила Татьяна.

— Да вот, замотался и забыл, что сегодня Николай Тимофеевич — именинник. И никто не напомнил. Тридцать восемь человеку исполнилось.

— Волков, наверное, поздравил. У него в блокноте все записано.

— У меня в календаре тоже записано, а вот просмотрел. Может, поздравим по телефону и извинимся?

Татьяна задумалась.

— А давай нагрянем к нему домой!

— Как-то неудобно… А ты когда-нибудь была у него на квартире?

— Дом, в котором он живет, — знаю, а в квартире не была.

— А что, давай зайдем. Ты скоро освободишься?

— Минут через тридцать, а может и раньше. Надо же купить цветы.

До дома, где жил Ручинский, остановок семь-восемь.

Доехали быстро.

Поднялись на четвертый этаж. Алексей нажал на черную кнопочку.

Вдруг неслышно отворилась дверь и на пороге появилась женщина в переднике.

— Ой, какие гости! Проходите, проходите, пожалуйста!

— Мы к Николаю Тимофеевичу. Он же сегодня…

— Именинник…

В комнатах было чисто, уютно. Ничего лишнего. На стенах ковры, на полу дорожки. Мебель Зеленоградской мебельной фабрики.

Книжный шкаф явно не вмещал книг. Они лежали на столике и на подоконнике.

— А Николая Тимофеевича еще нет, — сказала хозяйка. — Да вы проходите, садитесь. Телевизор пока посмотрите.