Горячее лето

Терещенко Григорий Михайлович

— Мне?! Героя?! — еще не верил своим ушам. — Ну, спасибо… Так все неожиданно…

А станки один за другим останавливались, хоть немедленно организовывай митинг. Алексей взглянул на часы: до обеденного перерыва осталось шесть минут.

— Что случилось?!

— Героя дали Ручинскому!

— Вы это серьезно! Одному?

— Можно подумать — полцеха Героев!

— По радио передали сегодня.

— Может, однофамильцу? Мало ли бывает!

— Нет, нашему.

— Кому

Героя?

— Останови станок. Не тебе же! Ручинскому!

— Ручинскому ура-а-а! — закричал Михаил. — Качать Николая Тимофеевича!

— Чего распетушился, орешь?! — хочет остепенить Михаила Леонид. — Не тебе же звезду чеканят!

— Можно подумать, что тебе, — огрызнулся Михаил. — Ручинскому ура-а-а!..

— Спасибо, товарищи, за поздравление. От всего сердца, но вообще, по совести, может, я и не заслужил, а?

— Заслужил! Заслужил, чего там!..

"Скорее бы подошел секретарь парткома со Стрижовым, — тревожился Алексей, — и митинг начали бы. Собственно, митинг в полном разгаре. Сам собой начался.

Такое нечасто бывает. Первый Герой на нашем заводе! Хорошее начало".

А в цеху продолжалось ликование: от станка к стану, будто за каждым третьим из них и на самом деле стоял Герой…

3

Помогать Федору закладывать фундамент дома напросились многие. Пришли Олег, Миша, Леонид, Жанна, Светлана. Даже Татьяну каким-то ветром занесло. Пришли два пария — каменщики из строительного цеха.

— Ребята! — растерялся Федор. — Да я же просил только Олега и Мишу подсобниками к каменщикам. А тут почти вся комсомольская организация пришла.

День в начале июня выдался жаркий, солнечный, безветренный. Закладывали не какой-то домик, а с размахом, на три большие комнаты. Строить так строить!..

С работой управились к четырем часам дня. Самосвал едва успевал привозить раствор.

— Главное — фундамент, — говорил Федор. — А дом будет. Больше я в помощи не нуждаюсь. Денег поднакопил. Не хватит — батя поможет. Он в колхозе механизатором, зарабатывает неплохо.

Стол накрыли в саду. Тут уж постарались Полина и Венера. Полина кое-что привезла из Киева, куда ездила навестить Витю.

Подняли тост за фундамент.

— Пошла горилочка по животу, как брехня по городу, — опрокинув рюмку, произнес Леонид.

— Ребята, вот здесь, где мы сидим, я поставлю ульи, — сказал Федор.

— И много? — спросил Олег, слегка наклонившись к Федору.

Олег — симпатичный парень. Брюнет, с правильными чертами лица. Волнистая, немного небрежная прическа открывала высокий лоб, прорезанный еле заметной морщинкой.

— Много не много, а пяток поставлю.

— Ты, я вижу, ударяешься в индивидуальное хозяйство.

Уже и так два занятия комсомольского просвещения пропустил. Что-то мне не нравится все это.

— Что же ты хотел, чтоб я десять лет государственную квартиру ждал? Так и старость подойдет. А я хочу жить, пока молод. Я люблю копаться в земле. На черной земле, Олег, белый хлеб родит. А о политическом просвещении не беспокойся, газеты и журналы выписываю.

— Чего же ты тогда в город ехал? Сидел бы в селе, копался в земле. А то скоро горожанам туда на жительство придется ехать.

— А ты знаешь, Олег, что в нашем селе бани нет? А я хочу в бане мыться, как и ты.

— Что ж это за село?

— Адрес дать? Недалеко отсюда, всего тридцать километров. Да и что я — у бога лишний? В селе и девчат не остается. А тут я Венеру нашел. А ты, чего в город приехал? Тут у меня работа, жена любимая, скоро сын будет! В общем, я счастлив, товарищи!

— Смотри, чтоб тебя сад не засосал, чтоб шире своего дома жил. А то скучно будет! — Глаза Олега с задоринкой, а взгляд прямой, смотрит цепко..

— С Венерой скучно?! Ты это брось!

Федор оскорбленно умолк.

— Мне тоже нравится жить в таком домике, — отозвалась Жанна. — Вот у нас в стране сорок шесть миллионов пенсионеров. Дать им участки, и пусть сады выращивают. Какая бы польза была! А то только в домино стучат по вечерам. А толк какой?

— Нальем по второй, — прервал ее Леонид.

— В моем доме тостов не считать, — сказал Федор.

— Федя, родной мой, дома-то еще нет, — улыбнулась Венера.

— Как нет?! Считай — есть! Главное — фундамент!..

— Наливай! Пей, Жанна, до дна, чтоб была думка одна, — произнес Федор.

— А чистая, как слеза, — все еще держал в руке рюмку Леонид. — Пью за счастье!

— А что такое счастье? — спросила Жанна. — Как ты его понимаешь?

— Счастье? Когда все у тебя есть, — ответил за Леонида Федор. — И дом, и жена любимая, и на работе порядок.

Федор поднялся. Он стоял могучий, ветер нежно шевелил рыжеватые с отливом волосы. Все внутри у него радовалось, пело.

— Счастье — это быть всегда впереди, — сказал Олег. — Хоть на полшага, но впереди. Поэтому не теряй времени, следи за новинками, не пропускай мимо внимания информации о достижениях науки и техники, выкраивай на это время. Ведь в век научно-технической революции живем… Не взирая на трудности, всегда иди навстречу прекрасному.

— Оно так, — согласился Федор. — Всякий своей доли кузнец.

— Жанна, не дают мне ответить тебе на заданный вопрос, — перебил Федора Леонид. — Счастье — это жратва, питье, квартира шикарная, бабы.