Городские легенды

де Линт Чарльз

Джилли кивнула:

– А как же иначе? Ведь это правда. – Она умолкла и придвинулась поближе к Венди, точно пытаясь по лицу прочесть, о чем та думает. – А почему ты спрашиваешь? Что случилось, Венди?

– Да ничего, просто сегодня днем я, кажется, тоже наткнулась на что-то необыкновенное.

Джилли ничего не ответила, и Венди выложила ей всю историю своей встречи с чародеем.

– Я, конечно, знаю, почему его прозвали чародеем, – закончила она. – Я сама не раз видела, как он достает цветы у людей из-за уха и всякие другие фокусы проделывает, но это было что-то совсем

другое. Все время, пока он был рядом, меня не оставляло ощущение, будто воздух дрожит от магии, настоящей магии, которая исходила от него, а потом я увидела… не знаю, что это было, наверное, видение дерева… В общем, я даже не знаю, что обо всем этом думать.

Она говорила, не отрывая взгляда от чернильной тьмы на том берегу реки. Но теперь повернулась и посмотрела Джилли прямо в лицо.

– Кто он такой? – задала она вопрос. – Или, может, лучше спросить, что он такое?

– Мне он всегда представлялся чем-то вроде духа, – ответила Джилли. – Мифическим героем, который затерялся и отстал от других, когда они уходили туда, куда обычно уходят мифы, в которые люди перестали верить.

– Вот и он говорил что-то подобное. Но что это значит? Откуда он взялся?

Джилли пожала плечами:

– А может, не так уж важно, что он такое, главное, что он просто есть. – Встретив озадаченный взгляд Венди, она продолжала: – Не знаю даже, как объяснить. По-моему… Короче, тот он или не тот, за кого себя выдает, неважно, суть в том, что он не отказывается говорить об этом. И верит в то, что говорит.

– Почему?

– Ну он же тебе сказал. Люди больше не слышат друг друга, они разучились разговаривать. Нам нужны истории, потому что только они и могут сделать нас ближе. Раньше люди все время что-то рассказывали – сплетни, анекдоты, смешные истории, сказки. Общение шло беспрерывно, люди постоянно поддерживали между собой связь.

Вот и искусство для того же самого существует. Мои картины, твои стихи, рассказы Кристи, музыка Джорди – это тоже способы общения. Только все меньше и меньше людей прибегает к ним, ведь телевизор включить куда проще, чем заговорить с другим человеком. Люди поглощают информацию, которую скармливает им телевидение, а зачем – сами не знают. Разговоры стали поверхностными: «Эй, как дела, приятель? Ничего себе погодка!» Оригинального мнения ни от кого не дождешься, как людям сказали по телевизору, так они и думают. При этом все, конечно, считают себя образованными и просвещенными, а сами только и делают, что повторяют слова разных телеведущих да комментаторов. А на то, что говорят живые люди, никто больше внимания не обращает.

– Да знаю я, знаю, – ответила Венди. – Но какое отношение все это имеет к тому, что чародей показал мне сегодня?

– Просто он – приверженец старых ценностей, вот, наверное, как лучше сказать.

– Прекрасно, но от меня-то он чего хочет?

Джилли долго молчала. Ее взгляд устремился за реку и утонул в той же густой тьме, которая, казалось, зачаровала Венди, когда она рассказывала о своем приключении. Раз или два Венди хотела прервать молчание вопросом, но что-то ее удержало. Наконец Джилли сама повернулась к ней.

– Наверное, он хочет, чтобы

ты посадила новое дерево, – сказала она.

– Но это же просто смешно. Я и понятия не имею, как это делается. – Венди вздохнула. – Я даже не знаю, верить в само Дерево Сказок или нет.

Но тут она вспомнила странное ощущение, которое не оставляло ее во время разговора с волшебником: как будто все, о чем он говорил, она хорошо знала раньше, а не слышала впервые. И потом, это видение…

У нее вырвался еще один вздох:

– Но почему я?

Казалось, она обращается к бархатной ночи вокруг, а не к подруге, но ответила на ее вопрос именно Джилли. Ночь хранила загадочное молчание.

– Я у тебя кое-что спрошу, – сказала она, – а ты ответь мне сразу, без подготовки. Что первое придет в голову, то и скажи – ладно?

Венди неуверенно кивнула:

– Давай.

– Если бы тебе позволили загадать желание – какое угодно, хоть самое сумасшедшее, но только одно, что бы ты попросила?

Помня, что происходит вокруг, Венди без всяких колебаний заявила:

– Чтобы всегда был мир, везде.

– Ну вот тебе и ответ, – сказала Джилли.

– Не понимаю.

– Ты спрашивала, почему чародей выбрал именно тебя, – вот тебе и причина. Многие на твоем месте начали бы ломать голову, что бы им такое пожелать для себя: ну там кучу денег или вечную жизнь, что-нибудь в этом роде.

Венди тряхнула головой:

– Но он же меня совсем не знает.

Джилли соскочила с парапета и потянула Венди за собой.

– Пошли, – заявила она. – Посмотрим на твое дерево.

– Это не дерево, а пень.

– Ну и что, все равно посмотрим.

Венди не могла понять, почему ей так не хочется туда идти, но, как и несколько часов тому назад, покорно зашагала вслед за Джилли к университетскому городку.

Ничего не изменилось, разве что стемнело, отчего пустырь показался Венди еще более унылым, чем раньше.

Джилли рядом с ней молчала. Но вот она шагнула вперед, присела возле пня на корточки и провела по нему ладонью.

– Я и забыла совсем про это место, – прошептала она.

«Ну конечно», – подумала Венди. Джилли ведь тоже здесь училась, и примерно в то же время, что и она, только тогда они еще не были знакомы.

Она присела рядом с Джилли и вздрогнула, когда та взяла ее руку и положила на пень.

– Слушай, – сказала Джилли. – Как будто шепот… эхо последней истории…

Венди поежилась, хотя ночь была теплая. Джилли повернулась к ней лицом. Звездный свет зажег в ее голубых глазах огоньки, сделав похожей на чародея.

– Ты должна это сделать, – заговорила она. – Ты должна посадить новое дерево. Тебя не только чародей выбрал, дерево тоже с ним согласилось.

У Венди голова пошла кругом. Сумасшествие какое-то, но Джилли послушаешь, так вроде все в порядке. У нее вообще дар такой – и не один, кстати, – она умеет даже самые безумные вещи преподносить так, что они начинают казаться нормальными. Правда, Венди не знала, дар это или что другое, но у Джилли он был, и это факт.

– Может, пусть лучше Кристи этим займется, – предложила она. – Он же как-никак истории пишет.